Призраки поместья Сент-Мор - Дмитрий Владимирович Ковальски

болью в пищеводе. К тому же Матис испытывал чувство вины за то, что помешал планам писателя. Он пытался себя убедить в том, что не виноват, и Николас обязан был предупредить, но не смог. В итоге все утро провел в своей комнате, не желая выходить из нее.

Завтрак, поданный Франсуа, он не съел. Но для спокойствия сестры, которая точно будет интересоваться питанием, высыпал содержимое подноса в цветочный горшок.

Следом его расстроил ответ на письмо от господина Ортего. В тот же день, когда испанский винодел получил его, он отправил гневный отказ, который Матис держал в руках.

Письмо доставил Франсуа, понявший по лицу Матиса содержание текста.

– Господин Ортего не принял предложения?

Матис осмотрел бумагу и конверт в надежде найти еще что-нибудь.

– Хуже. Он еще и сыплет проклятиями в адрес нашей семьи.

– Что вы ему написали?

– Ничего такого. Да и причина не во мне. Мсье Ортего сильно раздосадован последним письмом отца.

– Вам известно его содержание?

– Нет. Я даже не знал, что отец писал испанцу. Но, судя по тому, как мсье Ортего отреагировал на мое предложение, отец в бреду сильно оскорбил испанца.

– И нет никакой возможности? Что он пишет?

Матис развернул лист бумаги и пальцем нашел нужную строчку.

– Гнить вам всем на этой земле вместе с виноградными кустами. – Матис отложил бумагу. – И даже не сделал ни одной ошибки. У испанца недурной французский.

– Что же будем делать?

– Ждать вестей от Фредерика.

Франсуа выпрямил спину, вернувшись в роль мажордома.

– Обед подавать?

– Нет, завтрак был сытным, только если сестра или писатель пожелают.

Франсуа кивнул и удалился.

Ни Николас, ни Мари обедать не стали. Каждый из них хранил тайну и боялся поделиться ею с остальными, поэтому они избегали всякой компании.

Мари получила второе письмо. Невидимая рука положила его ночью на прикроватную тумбочку. Так что девушка ничего не услышала и не заметила. Письмо содержало указание места встречи – ближайший от имения пруд, где ее отец любил пострелять уток. Место было знакомо. Но что тревожило, так это время встречи – с заходом солнца.

Но ничего страшного с нею не случится, если она позовет с собой Николаса. Только как специалиста. К тому же Антуана все равно нет, чтобы он устраивал сцены ревности. Оставалось дождаться вечера и выбрать удачный момент, чтобы рассказать обо всем Николасу. Раньше нельзя, он мог убедить девушку отказаться от затеи. Тогда надежды Анны-Николь рушились.

Николас же строил на вечер совсем иные планы. Сначала он хотел рассказать обо всем Матису, но быстро передумал. Пусть все остается так, как было. Он может использовать для своих целей и Жака, и бочку. Тогда мистификатор явит себя и будет пойман.

Но, следуя нерушимому закону Матиса о том, что все идет не по плану, вечер изменил курс.

Около пяти часов к дому семьи Сент-Мор подъехала карета. Позже в гостевую комнату, опершись о плечо Фредерика, вошел Антуан с бледным лицом и потрескавшимися губами. Словно оживший мертвец. Фредерик помог Антуану лечь и вышел. Его потряхивало от пережитого.

Матис понял, что у Антуана схожее отравление, и дал несколько черных таблеток, прописанных доктором. Мари окружила заботой, совершенно позабыв о вечерней встрече и просьбе, адресованной Николасу. Да и писатель помрачнел – все-таки Антуан был частью плана, хотя…

– Как вы себя чувствуете? – Николас сел рядом с кроватью и посмотрел на Антуана. Тот вяло улыбнулся.

– Куда лучше. От меня не так-то легко избавиться. – Ответ прозвучал двусмысленно.

– Лучше расскажите, как это случилось, – вмешался Матис. Его беспокоила судьба вина.

– Прошу меня простить, мне требовалось вино в дорогу, чтобы скоротать путь, так что я позаимствовал одну бутылку из запасов Фредерика.

– Королевское вино?! – вскрикнул Матис. Его худшие мысли стали явью.

– Я не разобрал, что это было за вино… Я содрал с него бумагу, так что не могу сказать точно, – хрипел Антуан.

– Но герб на сургуче, которым запечатано горлышко, какой он был?

Антуан нахмурился.

– Сургуча не было. Только обычная пробка.

– Значит, вино отравили после загрузки… – прошептал Матис и откинулся на спинку. – Вы уверены в своих словах?

Антуан закрыл глаза и потер виски.

– Да, именно поэтому я и выбрал ее среди всех. Она была без сургуча.

Николас смотрел на них непонимающим взглядом.

– Что это значит? – спросил он Матиса.

– Что вино отравил Фредерик… – ответил Матис.

Мари вскрикнула, но закрыла рот руками. Николас придвинулся ближе.

– Насколько вы уверены в том, что говорите?

– Я не уверен, но, отравив нашим вином представителей короны, он лишил бы нас всякого шанса на существование и забрал бы земли за бесценок.

– Нет, я не верю… – произнесла Мари.

– Соглашусь. Все же Фредерик был с нами всегда так добр, – вступился Антуан. – А вы что думаете, мсье Райт?

– Это серьезное обвинение, но, с другой стороны, Матис нашел ему весомый мотив. Однако этого может не хватить, чтобы привлечь его к закону, потому как бутылку могли просто подкинуть.

– Тоже верно, – согласился Матис.

– Да, ее точно подкинули, – сказала Мари, но ее вновь никто не услышал.

– Если вы окажетесь правы, то нам следует поймать его с поличным, чтобы исключить возможность отступления. До тех пор требуется, чтобы мсье Обрио оставался в поместье, – подытожил Николас.

– Как же нам его поймать? – спросил Матис.

Николас посмотрел на Мари. Не то чтобы он не доверял ей, но считал, что такие сведения могут подвергнуть девушку опасности.

Мари все поняла. Хоть ее это и задело, но она вышла. Оставшись наедине, Николас рассказал о своем плане, о садовнике и о бочке.

– Если вино, разлитое из бочки, не отравлено, то зачем просить от нее избавиться? – спросил Матис, когда Николас закончил свой рассказ.

– Не знаю… История выходит запутанная, – ответил Николас, он смотрел в блокнот, проверяя, ничего ли не упустил.

– Так давайте ее вскроем! – Матис от волнения подпрыгнул на месте.

– Я согласен с мсье Райтом. Лучше нам ее не трогать и ждать, когда сообщник Фредерика явит себя, – сказал Антуан.

– Вы считаете, в этом деле кто-то еще замешан? – тихо спросил Матис.

– Я не исключаю такую возможность, кто-то должен был отравить ваше вино, а Фредерика в то время не было.

Николас кивал головой. Они с Антуаном впервые сошлись во мнении.

– И кто же это? Франсуа?! – Матис встал и подошел к двери, чтобы убедиться, что их не подслушивают, затем, сдерживая возмущение, продолжил: – Я верю ему как себе и никогда не усомнюсь в его поступках.

– Это всего лишь предположение, и никто Франсуа не обвинял, – начал