Призраки поместья Сент-Мор - Дмитрий Владимирович Ковальски

– Вот, держите. – Он протянул блокнот. – Пройдемся? Вот только долго задерживаться не стоит, на втором этаже небезопасно. Пол совсем прохудился.

Николас усмехнулся и начал осмотр. Он намеренно пошел другим путем. Жак последовал за ним, но остановился, затем быстрым шагом вошел в ту же комнату, где минутой назад был Николас.

– Вы что-то нашли? – громко спросил Николас и вошел следом.

Жак стоял, спрятав одну руку за спину.

– Нет, хотел убедиться в том, что здесь никого нет.

– Может, вы нашли мое перо?

Жака затрясло. Николас подошел ближе.

– Что вы прячете за спиной?

Жак вытащил из-за спины пустую руку.

– Ничего, – ответил он. На последней гласной он непроизвольно свистнул. Так бывает, когда горло сильно пересыхает.

– Прошу перестаньте меня дурить, у вас не получается, и давайте поговорим как взрослые люди, – сказал Николас.

Если бы Николас мог читать мысли, то должен был испугаться. В голове Жака зрел план о том, чтобы проломить этому писаке голову и скинуть его в реку Рону.

– Успокойтесь, я не полицейский, чтобы вас винить, – сказал Николас и сделал шаг навстречу.

Он протянул руку. Жак с опаской достал из-за спины деревянную коробочку и осторожно положил ее на ладонь писателя.

– Уже лучше, – продолжил Николас, он открыл коробочку и показал, что она пуста. – Видите, я положил ее минуту назад. А теперь расскажите про мальчика. Где он?

Жак указал пальцем над собой.

– Снова пытаетесь лукавить, скорее всего, он вылез из корзины с опилками на первом этаже и улизнул сквозь окно.

Жак выглядел побежденным. Его плечи осунулись, а лицо обрело мрачный оттенок.

– Что вы с ним сделаете? – тихо спросил он.

– Ничего, если вы расскажете правду.

– Мы можем вернуться на первый этаж?

– Я, пожалуй, выпью кофе, если ваше предложение в силе.

Жак немного успокоился и постарался улыбнуться.

– В силе.

Кофе был ужасный. Но в чем садовник не обманул, так это в том, что напиток бодрил. Николас сделал несколько глотков и убрал кружку. Жак сидел напротив и выдавливал из себя признание.

– Мой мальчик, как и я, ничего дурного не делал. Как нам сказали, это легкая шалость, способная подтолкнуть двойняшек к продаже имения.

– Кто сказал?

– Не знаю, мы никогда не виделись. Указания я получал в письмах, там же всегда лежало несколько монет.

– Что было в тех письмах? – Николас достал блокнот.

– Завести шкатулку, пошуметь ночью, украсть парадный камзол Кристофа. – Жак вздохнул. – Мальчик только пугал… Он никого не убивал…

Николас почесал шишку на затылке.

– Были ли другие указания? – продолжил садовник. – Только одно.

Жак замолчал.

– Была ли просьба напасть на меня на виноградниках?

– Нет… Что вы? А на вас напали? – В этот раз голос Жака звучал искренне.

– Тогда в чем была просьба? – Николас проигнорировал вопрос.

Жак достал из кармана смятый клочок бумаги.

– Я должен был его сжечь, как и другие записки… Но оставил как доказательство того, что я лишь исполнитель.

– Почему вы так решили?

– Просто появились вы и стали все расспрашивать, так что решил обезопасить себя.

Николас развернул бумагу.

«Избавьтесь от крайней бочки в погребе. Река Рона. Не вскрывать!»

– Когда вы получили записку?

– Две ночи назад…

– И вы не стали трогать бочку?

– В доме постоянно люди, так что момента не нашел, да и пока не представляю, как одному вытащить бочку.

– Как вы думаете, что там?

– Я не думаю, мсье Райт, так живется спокойнее… Что мне теперь делать? – Жак чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны, он облегчил душу, с другой – отдал свою судьбу в руки непонятного для него человека.

Николас убрал записку в карман.

– Если вы мне рассказали всю правду, то ничего. Может, вам есть что добавить?

– Больше ничего… Может, нам уехать с мальчиком? Я обещаю, что вы о нас не услышите.

– Исключено, это вызовет массу подозрений и у семьи Сент-Мор, и у вашего заказчика. Возможно, он решит отомстить. Так что лучше забыть об этом разговоре. – Николас посмотрел на собеседника, сощурив один глаз. – Ну и вы мой должник.

Жак напрягся, он и думать не мог о том, что его жизни и жизни мальчика грозит опасность.

– Так что считайте, что наша с вами беседа была о России и ее культуре.

– Надеюсь, следующая встреча такой и будет.

Отрывок из книги Николаса Райта «Последний призрак»

Знаете, как появились призраки и злые духи? У меня есть теория. Все из-за страха людей. Но не банального по типу темноты или неизвестности. Нет. Страх совсем иной. Страх перед самим собой. Что самый настоящий монстр – это человек. Им так проще живется, когда они винят во всех бедах злой рок или проклятие.

Особо трусливые даже прикидываются, будто ими владел злой дух. Не кажется ли вам это бредом? Был у меня случай, когда в одном подмосковном монастыре пытались изгнать бесов из мужика. Мужик с виду простой. Вот только погубил он немало людей. Заводил их в лес и рубил почем зря. А когда пришла пора отвечать за свои поступки, сослался на бесов, якобы попутали его разум.

Так вот, его крестили, кропили святой водой и читали молитвы над его проклятым телом. Естественно, он извивался и кричал нечеловеческим голосом. Я думаю, это в любом случае лучше, чем признать, что ты сам загубил столько судеб.

В итоге, когда вены на шее вздулись так, что вот-вот лопнут, а глаза вылезли из орбит, мужик обмяк, а батюшка с важным видом произнес, что мужик спасен. Спасен? Правда? Ох как же меня тогда подмывало высказать им все в лицо. Ему даже грехи отпустили. Ведь хоть они и «были совершены рукой его, но помыслены были отродьем адским». Они бы из него еще святого мученика сделали…

Так вот, когда я потребовал, чтобы, несмотря на весь спектакль, его все равно посадили в тюрьму, меня выдворили из церкви. Якобы я сомневаюсь в силе Господа нашего и мощи креста православного. В тот же день я покинул деревню. И что бы вы думали? Годом позже мужик взялся за старое.

К чему это я? Призраки нужны людям. Потому и существуют. И будут окружать нас до тех пор, пока мы сами не признаемся, что главная нечисть на земле – это мы.

Глава 32

Если что-то могли пойти не так, то оно обязательно шло.

Последние несколько дней это утверждение сопровождало Матиса во всех делах. Даже вино, которое накануне так приятно пилось, осталось жгучей