Искатель, 2007 №5 - Виктор Ларин

был высокий, а за Чуркой на километры простиралась болотистая равнина с кочками и мелколесьем на бугорках суши. В момент заката все это влажное пространство переливалось и дышало. В такую минуту поверишь, что солнце живое, что вся вокруг природа живая и что ты будешь вечно жить на этой земле…

Паша очень старался не испугать Пугину. И не насторожить ее телохранителей… Да! В тридцати метрах от Евдокии маячили две личности с бритыми затылками. Муромцев знал таких ребят как облупленных. Даже лучше!.. Год назад он сам чуть не влился в их ряды. В те времена любой охранник в частной фирме получал в пять раз больше, чем полковник Потемкин… Теперь стало сносно. Цербер у мелкого олигарха получает лишь в три раза больше Паши. С этим можно смириться…

Евдокия шла вдоль берега, а телохранители не изменяли дистанции. Тридцать метров — ни шагом ближе, ни шагом дальше… Муромцев слышал о такой системе охраны. Охрана приближается к объекту только при прямой и явной угрозе. В остальных случаях они делают вид, что не знают друг друга. Проще говоря — держат дистанцию!

Евдокия шла навстречу, а Павел просто стоял и смотрел на болотистый правый берег Чурки… Он был уверен, что Пугина не сможет просто так пройти дальше. Девушки никогда мимо него не проходили!

Поравнявшись, она остановилась и произнесла как-то задушевно, как-то проникновенно и ласково:

— Я вижу, что вы очарованы этой красотой. Вчера я тоже замерла и смотрела, пока солнце не скрылось… Нигде в мире нет таких закатов!

— Да, таких нигде нет. Но бывают не менее прекрасные. Я точно знаю. Я сам видел… Помню, как на Домбае солнце садилось между двух гор. Мне даже показалось, что оно не хочет нас покидать и специально зацепилось за скалы… А какая прелесть — закаты на море. Но не в Сочи, и не в Ялте, а в степи за Севастополем. Там солнце заходит огромное и красное. И при легком шторме горит все море! Оно искрится и становится алым, желтым, пурпурным. Ну прямо как угли в ночном костре…

— Вы говорите так загадочно. Прямо как поэт!

— Угадали… Я — Павел Муромцев. Фамилия пока не очень известная. Я не тороплюсь печататься. Издал всего три книжки, и очень маленьким тиражом. Только для знатоков, для друзей, для невесты.

— Так вы сейчас жених! Очень интересно… Простите, я не представилась — Евдокия Пугина.

— Очень приятно!.. А кто эти двое, которые сверлят нас глазами? Крепкие ребята, но чем-то очень похожи на сыщиков из старых фильмов.

— Ох, это моя постоянная боль. Мой крест и моя беда. Стараюсь не обращать на них внимания, но не получается… Это мои охранники. Муж заставляет терпеть их. Он у меня что-то вроде министра, и боится, что меня украдут… Пойдемте, Павел, ко мне. Я угощу вас чаем из настоящего самовара.

— А эти хлопцы будут подглядывать?

— Нет, конечно. Охранников в избе не будет. Для них построена сторожка в тридцати метрах от дома… Пойдемте! И не обращайте вы на них внимания. Смотрите мимо. Или на них, но как на пустое место…

По дороге к дому Евдокии надо было проведать «Форд», стоявший на дворе у Людмилы. В багажнике машины была заперта первая заначка. Это пакет, на дне которого коробка из-под киевского торта, а повыше — конфеты, шампанское, цветы. Он был уверен, что все это пригодится, и оно пригодилось… Надо и дальше играть точно, без промашек. Надо обязательно попасть в цвет!

34

Потемкин не решился использовать ОМОН здесь, в центре Москвы. И Костя Пугин не та фигура, чтоб отвлекать людей в масках…

Силы распределили следующим образом: Хилькевич остался на улице, под окнами кабинета, а Ирина со своей машиной встала в проходном дворе, куда выходили задворки налогового ведомства.

В здание вошли двое — сам Потемкин и Кузькин с пистолетом и наручниками… На первых шагах все шло гладко. По своим кремлевским удостоверениям они прошли основной пост и скромно пробирались через огромный холл. Вперед к лифту!

Все шло хорошо, но в этом самом холле на Потемкина налетел молодой проныра по фамилии Дайкин. Он был вроде завхоза у Пугина — секретарь по организационным вопросам… Полковник познакомился с нахалом на том самом банкете в честь тридцатилетия Елизаветы.

— Ах, как приятно снова встретиться… Вы, Петр Петрович, к нам по служебным делам или Костю проведать?

— По служебным.

— А к Пугину не зайдете?

— Мы не собирались.

— Так нельзя, товарищ полковник! Костя обидится… Я позвоню ему, и он сразу выскочит.

Дайкин быстренько схватился за телефон, а Потемкин замахал руками, протестуя и пытаясь отобрать у завхоза мобильник… Не тут-то было! Полковнику уже под пятьдесят, а этому секретарю от силы тридцать пять.

Образовалось что-то вроде погони. Огромный и старинный холл был очень к этому расположен — лесенки, колоннады и прочие архитектурные излишества… Но Дайкин не просто под видом шутки убегал от Потемкина. Он успел связаться с Пугиным и на бегу сообщал ему о подготовке к захвату:

— Константин Федорович, а здесь в холле господин Потемкин… Нет, он не один, а с напарником. Очень суровый товарищ… Нет, они не хотят, чтоб вы знали, что они к нам нагрянули…

Петр Петрович выдохся, махнул рукой Кузькину и поспешил к лифту. Теперь уже все равно — фактор внезапности упущен.

Кабинет Пугина был на третьем этаже, но потолки тут пятиметровые. А лифт весь в бронзовых завитушках — еще из тех времен. Этот агрегат не ехал наверх, а полз.

Короче — преступник успел приготовиться!.. В приемной вместо секретарши сидел секретарь, парень вполне спортивного вида. Да он и не сидел, а стоял перед дверью шефа, раскинув руки во все стороны… Охранник был испуган и заранее выкрикнул глупейшую фразу:

— Константин Федорович уехал час назад. Сегодня его больше не будет.

Это надо додуматься — час назад! А завхоз Дайкин звонил сюда три минуты назад! И он разговаривал с Пугиным!

Потемкин так разозлился на чиновников и их прихвостней, что пошел на таран. Он наклонился и с разбега ударил секретаря головой в грудь. Даже чуть пониже… Это было больно, но спортивный парень через секунду оправился и попытался обхватить полковника за поясницу… И тут подошел Кузькин!

Секретарь сам подставился. Он так удобно вытянул руки, что оставалось защелкнуть наручники, вытащить Потемкина и дернуть парня на себя. Сильно и с разворотом!.. Возможно, этот деятель и не был виноват, но не стой на