Искатель, 2007 №1 - Станислав Васильевич Родионов

шел быстро и бодро, рассчитывая заранее прибыть к остановке поезда. Слева от меня по песчаной кромке пенились волны, справа за густым ивняком, можжевельниками и ржаными полями чернел сплошной лес. Небо было пасмурное, но дождя не предвещало. Временами в промоины между серой облачной ватой прорывалось солнце. И тогда трава, можжевельники и деревья играли темными и светлыми оттенками зелени.

Пройдя больше часа, я убедился, что ветер стихает. Впереди себя я заметил движущееся в том же направлении светлое пятнышко. Пригляделся: это был человеческий силуэт — явно женская фигура в длинной и, по-видимому, белой одежде. Непонятно, откуда бы ей здесь взяться, подумалось мне, если не из Антипова. Окрестные деревни находились слишком далеко, да и на другом берегу озера. Неужто какая-то антиповская тетка решила идти до полустанка? Такое важное решение обязательно стало бы известно доморощенной агентуре соседей. Все эти соображения промелькнули у меня в голове, но не вызвали никакой тревоги. Я решил прибавить скорость и догнать неизвестную женщину, находившуюся приблизительно в километре от меня.

Я припустился еще быстрее. Однако время шло, а я так и не придвинулся к силуэту в белой одежде. Что за чудеса! Я почти бежал, но все бесполезно. Идущая впереди удалялась от меня с точно такой же скоростью. Я невольно сбавил усердие, какое-то сомнение стало закрадываться в мое беспечное сознание. Мистического страха при этом не возникало. Я был слишком здоровым, здравомыслящим и довольно развитым для деревенского паренька.

«Что там такое? — с интересом раздумывал я, больше не пытаясь обрести попутчицу. — Может быть, закричать, чтобы подождала?» Само собой, я рассчитывал на свой зычный голос. Но кричать я не стал, нечто неопределенное удержало меня от этого поступка.

Ржаные поля закончились. Дальше раскинулось пестрое августовское разнотравье, где-то белели тесные рощицы березняка. Из-за пасмурного состояния природы в моем настроении тоже что-то нахмурилось, как и серая, низко сползавшая облачность. Над лугами не было видно бабочек, стрекоз и мелких птичек, не парили в вышине коршуны, жалобно постанывая и высматривая полевок. Рядом с тропинкой внезапно возникла высокая серая собака. Глянув на узкую морду, стоячие уши и толстый «поленом» хвост, я сразу сообразил: волк. Но волки живут летом поодиночке и для человека считаются неопасными, если только это не волчица с волчатами. Впрочем, логово волки устраивают в чаще леса, под корнями упавшего дерева, а не рядом с тропой, проторенной людьми.

Нисколько не испугавшись, я продолжал идти, и через несколько секунд поджарая тень растворилась среди луговых злаков. Мысль о волке как будто искала развития. Вспомнилась довольно страшная история, происшедшая позапрошлой зимой с антиповским охотником Еремеевым. Он отправился на лыжах в лес, чтобы проверить силки на зайцев. Зима случилась тяжелая, морозная, голодная для зверей и птиц. Волки в такие зимы собираются большими стаями, чтобы загнать лося или кабана. Становятся опасны они и для человека, если он окажется в лесу один.

Такое и приключилось с Еремеевым. Запозднился охотник, проверяя свои силки, привязал к поясу двух попавшихся зайцев и уже собрался домой. Но нежданно повалил снег и разыгрался нешуточный буран. Пришлось прятаться под ель; прикрывшись разлапистой хвоей, пережидать непогоду. Буран, к счастью, длился не слишком долго — часа четыре. Еремеев выбрался из-под засыпанной снегом ели и поспешил в деревню. Пока прошел километра два, настала ночь. Вверху расчистилось, звезды засияли на черном небе, мороз усилился. Показался месяц из-за леса, всё осветилось. Тут услышал охотник заунывно-тоскливую перекличку волков. Он знал, что голодные волки реже нападают на человека в открытом поле. Судя по вою, зверей было не меньше десяти-двенадцати.

Еремеев старался бежать по глубокому снегу возможно резвее, чтобы добраться до опушки. Среди открытых сиянию месяца полян легче разглядеть серых разбойников. Еремеев выбрался наконец из лесной чащи и заскользил через ровное пространство. Однако дымчатые остромордые тени и зеленые точки волчьих глаз уже мелькали вокруг. Поначалу Еремеев стрелял, дважды попал — услышал визг и скулеж. Когда патроны кончились, метнул хищникам тушки зайцев. Их разорвали налету, молниеносно сожрав. Этим он только раздразнил стаю. Понимая, что ему не уйти, охотник решил принять смерть в бою.

Тут волки бросились на него разом. Ухватив обеими руками ружейный ствол, Еремеев отбивался прикладом. Мужик был сильный, сноровистый, в предсмертном отчаяньи бешено лупил направо-налево. Долго защищался, но почувствовал, что устает. И тогда, теряя последние силы, плача и ругаясь, невольно позвал на помощь… неизвестно кого… Внезапно нападавшие хищники оставили его. Тихо, без единого звука, звери умчались и пропали. Надрывно, с хрипом дыша, Еремеев огляделся и глазам своим не поверил. Пять волчьих трупов лежали на снегу. Снежное поле блестело, фосфоресцируя в лунном свете. И среди этого снежного простора и лунного сияния Еремеев ясно различил белую женскую фигуру — не то в платке, не то с распущенными седыми волосами, — медленно уходившую по ровному полю в сторону Сижского озера. Охотник хотел окликнуть женщину, но только головой поник: понял, что это призрак. Нашел лыжи, вскинул на плечо ружье и побрел в Антипово.

Придя, рассказал утром, что от неминуемой смерти его спасла Белая Дарья. Одни поверили ему, другие нет. Запрягли лошадей. Мужики с ружьями, топорами поехали на санях к указанному Еремеевым месту. Ни одного убитого волка не нашли. Правда, волчьих следов видели множество — и только. А как не верить Еремееву: тулуп изорван, аж клочья висят, приклад у ружья весь сбит. Ни одного патрона, ни добычи, а сам — жив, здоров. Где же убитые Еремеевым волки? — спросите вы. Куда они подевались? Попросту говоря, спустя некоторое время, вернулась стая (вернее, ее остатки), утащила и съела своих собратьев. У волков это — запросто. Все эти картины в рассказах односельчан промелькнули в моем воображении. И я будто бы недаром припомнил вдруг все местные легенды о Белой Дарье.

Я продолжал идти вдоль берега, который начал плавно закругляться, образуя широкий залив. Тропинка продолжалась, поворачивая от озера через луга, и стремилась дальше по просеке между сосновыми рощами. Заросший рогозом и тростником залив тихо шелестел, ветер совсем спал. Внезапно я потерял из глаз силуэт женщины впереди себя, он словно растаял в воздухе. А из гущи зеленых зарослей плавно взлетела белая цапля. Вы скажете: совпадение. Может быть, но тогда мне стало все казаться приобретающим какой-то особый смысл. Медленно взмахивая широкими крыльями, свесив длинные ноги, цапля полетела над заливом и опустилась за плотной купой прибрежных ив.

Между тучами пробился солнечный луч. Трава, заросли залива, кроны деревьев заискрились, как будто всюду зажглись тысячи фиолетовых