Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф

Даниэла стояла на коленях, и весь этот церковный антураж казался сейчас театром, где за ликами святых люди прятали свои грехи, лицемерие, похоть. Стены приюта приобрели еще один оттенок: обмана и продажных денег. Они поддерживали и обеспечивали существование. Сильные мира сего под видом благотворительности платили за отпущение грехов. Слезы стекали по щекам. Даниэла не вытирала их, отпустив на свободу. Внутренний голос звучал все сильнее: «Найди ее». Девушка медленно поднялась, утирая щеки. Она снова посмотрела на икону и, сложив руки в молитве, прошептала:

– Матерь Божья, дай мне силы! Дай мне мудрости найти правду и покой для Наоми. И для себя. Я обещаю, что больше не отступлю.

Общение с Богородицей будто придало ей сил и откровения: «Выходит, я счастливая? Да, я не помню лица родителей, их голосов, запахов, объятий, но где-то внутри ощущаю благодарность за то, что они были в моей жизни». Ей стало легче от осознания, что Наоми не пришлось с этим жить.

Даниэла подняла голову, взглянув на витраж, где печальный ангел с лилиями смотрел на нее. Она едва заметно кивнула ему. В ответ до нее донесся запах лилий и легкое дуновение ветерка, звуки похожие то ли на хор ангелов, то ли на мантру «анима белла». Невидимый мир посылал ей знаки – она была на правильном пути. «Я должна найти маму Наоми. Когда это сделаю, с чувством выполненного долга отыщу и убийцу родителей. Даже если для этого мне придется воспользоваться помощью Бесси. Я на все готова».

Глава 31. В поисках прошлого

Чтобы найти нужного человека или вещь, женщина-Скорпион внимательно изучает людей вокруг, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, и больше доверяет своей интуиции, нежели логике.

В детстве, Малафéммина казался Даниэле большим городом, где она всегда мечтала поселиться. Но с годами этот город всё больше превращался для неё в простую остановку – точку ожидания перед поездом, ведущим в новую, насыщенную событиями жизнь. Время и дни здесь текли медленно и предсказуемо, от этого Даниэле делалось так душно, что она задыхалась. И сейчас от одной мысли, что она могла остаться тут навсегда, поежилась: «Бежать! Как только я найду доктора и мать Наоми». Уже из одного названия данное некогда этому поселению, было неудивительно, что о некоторых женщинах в округе ходила дурная слава, а о мужчинах – что они носили рога.

Остановившись, чтобы перевести дух, Даниэла увидела колокольню. Она будто оперлась о ветхий собор, напоминая Пизанскую башню и, казалось, вот-вот поддастся духу времени и рухнет на красные черепичные крыши домов, которые ютились вокруг маленькой площади лабиринтами слепых переулков и узких улиц. Почти повсеместно окна украшали цветы, что придавало пейзажу нотку жизнерадостности.

Жители добродушно и весело здоровались, но лишь с местными, своими. Чужаков боялись, при встрече косились. Даниэла прожила здесь несколько лет после больницы, но никто не знал, кто ее родители и откуда она родом, поэтому держались подальше от девочки, что жила в доме монахини На площади, как и прежде, кучковались мужчины, чтобы посплетничать, обменяться новостями, вот и теперь покуривали, разглядывали чужачку. С дерзкой улыбкой Даниэла направилась прямиком к ним:

– Здравствуйте! Я ищу дом врача. Паоло Бреши.

Мужчины оценили ее взглядом. Ответа не последовало. Тогда девушка вошла в бар. Бариста низко склонился за витриной, раскладывая аппетитные булочки, фаршированные ветчиной и зелеными листьями салата. Сверху виднелась лишь его кепка.

Даниэла подождала, пока розовощекий здоровяк в подтяжках закончит свою работу, и заказала макиатоне в большой чашке.

– Что это за диковинку вы просите, синьорина? – ответил он с сарказмом. – Не знаю, откуда вы. Возможно, в вашем мегаполисе выбор обширен – «кофе в прозрачной чашке», «кофе макиато», «кофе макиатоне в большой чашке», «капучино с двойным эспрессо и корицей». Только у нас есть либо эспрессо, либо капучино.

Она засмеялась и покачала головой:

– Давайте ваш капучино. – И принялась заигрывать со здоровяком: – Классные у вас подтяжки! Я тоже хочу купить своему парню такие. Где вы их взяли?

Он выпрямился, выпятил грудь колесом.

– В Филодоро. Здесь только для стариков одежду и найдете.

– Понимаю. А если мне нужен доктор?

– Плохо себя чувствуете?

– Нет, ищу друга моего отца.

– Даже не слышал, что здесь доктор имеется. Не местный я. Спросите лучше у них. – Он кивнул на стайку стариков, которые шептались, поглядывая на Даниэлу. – Кофе с собой?

– Да, спасибо. – Даниэла усмехнулась. – Уже спросила. Придется еще прогуляться. В компании горячего капучино это будет приятнее.

Из-за грузных серых туч выглянуло солнце, и Даниэла подумала, что это хороший знак. Сделав пару глотков, щурясь от приятного вкуса изумительного напитка, она свернула направо, прошла несколько метров. Но в узком проулке никого не оказалось. На балкон вышла полная женщина, держа таз.

Даниэла крикнула ей:

– Добрый день, синьора. Не подскажите, я правильно иду к дому врача? Хирурга-гинеколога?

Вместо ответа женщина плеснула на дорогу в шаге от Даниэлы мыльную воду. Девушка добродушно пожелала ей отправиться к той матери, от которой никто никогда не возвращался, и, танцуя между лужами, продолжила свой путь. Через несколько шагов она снова остановилась перед дверью и позвонила. Старушка в накрахмаленном фартуке, видимо, спутала ее с кем-то из соседских, распахнула дверь и улыбнулась:

– Доброе утро, прелесть!

Даниэла вновь протараторила цель своего визита и чуть не получила дверью по носу. Отскочив, она вновь выругалась, когда кофе пролился на ботинки. «Гостеприимный народ! Нечего сказать».

Выбросив стаканчик в ближайшую урну, вместе со своим настроением, Даниэла побрела дальше. Казалось, городишко платил девушке той же нелюбовью, которую она к нему испытывала. Она не любила маленькие города, где все знают все друг про друга. Все грехи и тайны. Но молчат. Закон молчания, который не нарушает никто. Даже если это вопрос жизни и смерти. Даниэле от этого стало жутко. Оглядевшись вокруг, она заметила в конце улицы дряхлого старика. Он еле семенил, а из кармана помятого пиджака торчало портмоне, которое, бросая вызов всем законам Вселенной, чудом удерживалось от падения. Даниэла представила, как портмоне плюхается на истоптанную временем брусчатку, как она его поднимает… И о чудо! Он упал. А старик не почувствовал, что произошло, и продолжил свою муравьиную ходьбу. Даниэла ускорила шаг, подняла кошелек и крикнула так, что из окон повыглядывали любопытные лица:

– Синьоре! Ну подождите же!

Старик повернулся и с опаской осмотрел ее.

– Вы потеряли! – не торопясь,