Ботаник на рыбалке - Дарья Донцова

— Ко мне с жалобами на плохое самочувствие обратилась ваша родственница. Давайте встретимся в нашем московском офисе. — Когда встревоженный человек приезжал на встречу, Соломатина объясняла: — Девушка приехала ко мне с раком легких. Она не хотела вас тревожить. Почему приехала? Захотела узнать второе мнение. Кстати, первое она получила не в федеральном центре, а в какой-то платной клинике. Так вот, онкологии нет. У вашей жены (дочери, сестры) туберкулез. Поместили ее в изолятор, уже начали активно лечить. Советую не поднимать шум. Если о диагнозе узнают друзья, соседи и коллеги, случится полный ужас. Не только пациентку, но и родственников, всех, с кем она общалась, отправят на карантин, а это примерно полгода. Когда выйдете, вас никуда на работу не возьмут, посчитают заразным. У меня есть предложение: лечим больную до полного выздоровления, и никто никогда не узнает про палочку Коха.

Не было ни одного человека, кто бы возразил: «Нет, уложим в городскую больницу!» Понятно, что «туберкулезная» ни с кем из близких не встречалась. После родов она приходила в себя и спустя пару месяцев возвращалась домой. А что с ребенком? Его забирала семейная пара, где жена с помощью накладного живота старательно изображала будущую мать и жила в клинике Соломатиной, чтобы никто, кроме мужа, не знал, что малыша родила другая женщина. И «туберкулезная», и «беременная» хорошо оплачивали услуги клиники.

Марфа помолчала несколько мгновений, потом тихо сказала:

— Кое-кто, родив младенца дома, способен его придушить, утопить в ванне, выбросить в мусорный бак. Благодаря мне такого не случалось. «Туберкулезные» сохраняли семью, младенец получал очень любящих родителей — разве это плохо?.. Двух девочек с небольшим перерывом забрала Софья. Юрий очень хотел детей, а никак они у пары не получались. Варякина ко мне приехала, расплакалась, проговорила сквозь слезы: «Ну что только не перепробовала! Ничего не работает! Супруг стал мрачным. Как бы он любовницу не завел — та, не дай Бог, родит ему долгожданного малыша. Потеряю Юрочку. Помоги!» Начала ее расспрашивать. Сонька сначала из себя аленький цветочек изображала, потом призналась. Она через пару месяцев после свадьбы забеременела. Другая бы от радости прыгала, а Соня хотела для себя пожить. Побежала к какому-то коновалу, тот ей таблетки импортные продал. Не спорю, они хорошо работают, но последствия… Избавилась она от плода на очень раннем сроке, пара недель всего. А через полгода та же ситуация. Два раза дура пилюли пачками ела. Все! Бесплодие! Подобное осложнение случается намного чаще, чем женщины думают. Не советую никому сбивать гормональный оркестр. Даже после одного раза может плохо закончиться.

Марфа покачала головой.

— И вот, спустя годы она ко мне пришла, рыдала, про лекарственные аборты рассказывала. Умоляла найти ей девочку, но так все организовать, чтобы никто-никто, в особенности Юра, ничего не узнал. Я помогла, поселила ее в санатории в домике, денег взяла минимум, только за лекарства — мы же друзья. Потом ей вторая дочка понадобилась, и тут Юрия отправили на год работать в Индию. Климат там плохой для европейцев. Жена изображала, что очень хочет с мужем ехать, но Люде, малышке, туда отправляться не следовало. Я ей организовала справку о беременности. Срок всего ничего, месяц, но женщине лететь в Дели категорически запрещено. Юрий один отправился. Отец и мать Сони уже умерли, из родни никого, в друзьях у нее я да Генрих. И не пришлось ей в женскую консультацию обращаться, обменную карту я организовала. Со временем накладной живот Варякина нацепила, потом «родила». Юра вернулся, а второй дочке уже несколько месяцев. Все счастливы.

Марфа начала гладить котов, которые легли на диване около хозяйки. Говорить женщина не перестала.

— Все хорошо стало у них в семье, а у меня спустя короткое время после возвращения Юрия домой возникла стрессовая ситуация. Генри примчался, спросил: «Сколько в домиках сейчас беременных?» Я удивилась: «Не помнишь? Одна. Ты ее привез пару недель назад». Он давай командовать: «Живо ее собирай, у меня пока поживет. В домике срочно навести порядок, словно там никого и не было. Завтра рано утром к тебе тьма народу приедет. Каждый сантиметр осмотрят, все пылинки перещупают. Кто-то донес про домики, беременных и наш бизнес».

Соломатина прижала к себе черного кота.

— Времени на расспросы не оставалось. Мы с Генри унесли все, что могло навести на мысль о детях. Комнаты стали выглядеть как элитные номера для отдыхающих. На следующий день в восемь утра туча воронов слетелась. А я дома сидела, ждала. Раздался звонок из санатория. Дежурная ничего не знала, перепугалась до смерти, прошептала: «Марфа Борисовна, тут разные люди в форме у нас, ордером размахивают, собираются все осматривать! Пожалуйста, поскорее приезжайте!» «Буду скоро», — ответила я. Прикатила на работу, выгляжу спокойно, беседую с удивлением в голосе, спрашиваю: «Что случилось?» Мне в ответ про обыск, дескать, поступила жалоба от беременной. Ей после родов сказали, что ребенок умер, а он жив, младенца продали богатой бездетной паре.

Марфа неожиданно рассмеялась.

— И тут дежурная, которая ни о чем не ведала, мне помогла. Она руками всплеснула, рассмеялась: «Похоже, делать вам нечего. Прежде чем куда-то нестись из-за доноса, сначала позвоните да не поленитесь спросить, есть ли у нас здесь роддом. Нету такого! Здесь санаторий для тех, кто после тяжелой болезни или какой-то душевной травмы восстанавливается». Мужик в форме рукой махнул и ко мне: «Покажите особое отделение». Я в ответ: «У нас такого нет. Каждый пациент — в своем коттедже. Можете все осмотреть». Пошли они на «экскурсию». Знали, где домики для беременных, прямо туда порулили, велели коттеджи открывать. А я улыбалась: «Пожалуйста, смотрите».

Соломатина положила ногу на ногу.

— Оглядели все, стоят разочарованные. Потом главный их прямо спросил: «А где беременные? Где отказные младенцы?» Настал мой час. Я руками всплеснула: «Правильно моя сотрудница сказала, вы медучреждения перепутали. Приехали в восстановительный санаторий. А следовало направиться в роддом. Он в городе Жаковск, это десять километров по шоссе от нас».

Марфа рассмеялась.

— Начальник молчит, а один из сопровождающих как ляпнет: «Нет! Мы никогда не ошибаемся! Ваша пациентка, честная женщина, про безобразия сообщила». Босс ему сквозь зубы: «Заткнись!» А парня по кочкам понесло, он главному заявил: «Я же хорошо слышал, как она вам все рассказывала!» Но уехали они несолоно хлебавши. Вопрос на засыпку: кто на меня настучал? Есть варианты? Или только одно имя на ум приходит?

— Софья Николаевна Варякина? — тихо предположила я.

Хозяйка стукнула ладонью по подлокотнику дивана.

— В яблочко!