Ботаник на рыбалке - Дарья Донцова

Глава двадцать седьмая

— У меня три кошки, — неожиданно сообщила Марфа Борисовна, открыв дверь. — Простите, запереть их не могу. Они по всему дому бродят, поймать даже одну и спрятать невозможно.

— А зачем тех, кто с вами живет, где-то запирать? — удивилась я. — Вы, наверное, подумали, вдруг у меня аллергия? У нас живут коты — британец Македонский и бенгалы Сократ и Феофан — плюс пара мопсов, Фира и Муся. А в качестве вишенок на этом торте — стадо белых мышей, оно бегает по всем этажам во главе с предводителем Гераклом.

— Позовите меня когда-нибудь в гости, — попросила Соломатина. — Очень хочу мопса, но не знаю, как к щенку кошки отнесутся.

Я рассмеялась.

— Обматерят его, научат мяукать и карабкаться по шторам. Берите только двух мопсят, они будут друг с другом играть. Одному скучно.

Беседуя о животных, мы дошли до гостиной. Сели в кресла, и Марфа Борисовна тихо осведомилась:

— Что привело вас ко мне, Люстра? Лидочка Райх просила ответить на все ваши вопросы.

Уточнять, что я Лампа, не Люстра, мне не захотелось. Я просто объяснила:

— Речь пойдет о Софье Николаевне Варякиной.

— А-а-а, — протянула хозяйка. — Какую гадость со слезами жалости на глазах она вам устроила?

— У нашей команды возникли сомнения в честности ее слов, — осторожно начала я. — Женщина рассказывала, как безмерно любит своих дочерей. А те, как позднее выяснилось, бросили мать. Анастасия жила в Дамаске, потом в Париже, перебралась в США, в России не показывается. Софья ни разу своих внуков не видела. Семья Насти полностью ассимилировалась в чужом государстве, все они граждане Америки. А что с Людмилой, родительница понятия не имеет. Старшая дочь убежала из дома тайком, и больше от нее ни слуху ни духу. Но несколько лет назад к госпоже Варякиной приехала внучка Алена. Она явилась с двумя младенцами, попросилась на ночлег, а утром рано убежала, не попрощавшись. У Варякиной пропали все драгоценности.

— Так… — пробормотала Марфа. — Интересно, аж жуть! Софья попросила вас найти воровку?

— Нет. В наше агентство обратился Анатолий Максимович Коржин. Шесть лет назад он выгнал из своей квартиры домработницу Алену Петровну Кузнецову. Она была любовницей мужчины, а он не собирался, как он выразился, кормить дармоедку, обозлился на сожительницу — мало того, что она родила ребенка, которого он не планировал, так еще заявилась к нему домой с двумя младенцами!

Соломатина внимательно слушала. Когда я замолчала, Марфа спокойно произнесла:

— Значит, Алена…

— Да. Девушка с тяжелой судьбой.

— И вы ее ищете? Уверены, что поступаете правильно?

Я решила ответить честно.

— Анатолий болен. Лицо бледное, губы со щеками почти слились по цвету, под глазами черные синяки. Он приехал в свитере и куртке, хотя на улице тепло, — знобило беднягу. И желание-то у него какое — хочет извиниться перед любовницей за свое гадкое по отношению к ней поведение.

— А-а-а, — протянула Марфа.

— Коржин исчерпал все возможности лечения, от полного отчаяния и страха мужчина, никогда не ходивший в церковь и даже не думавший о Боге, поговорил со священником. Тот посоветовал отыскать Алену, попросить у нее прощения, очистить свою душу. Возможно, после такой беседы Господь подарит Анатолию выздоровление.

— А-а-а… Веры в Бога у него никакой нет.

Я кивнула.

— Да, вы правильно поняли, помириться с девушкой сожитель решил не потому, что раскаялся и сожалеет о своем отвратительном поведении. Он просто хочет жить и ради этого готов на колени перед Аленой встать. А отказать в помощи умирающему… ну… это нехорошо.

Я замолчала. Марфа поднялась и тихо сказала:

— Люстра, я забыла закрыть окно в спальне, надо его захлопнуть. Оставлю вас на пару минут. Боюсь простудиться. Посидите недолго одна?

— Конечно, — кивнула я.

Не успела хозяйка уйти, как появились коты: один черный, другой рыжий, третий — серый «полосатик». Они уставились на меня во все глаза, потом приблизились, начали обнюхивать мои ноги. Я наклонилась, погладила животных. Когда вернулась хозяйка, мы с котами уже подружились, они залезли в кресло.

— Простите, — тихим слабым голосом произнесла Марфа, — задержалась немного. Плохо стало.

Она села на диван. Я посмотрела на Соломатину и перепугалась. Дверь в дом мне открыла немолодая, но цветущая дама. Она улыбалась, выглядела отдохнувшей, казалась лет на пятнадцать моложе своего паспортного возраста. В волосах у хозяйки не было седины, спину она держала прямо. А сейчас я увидела бледное до синевы лицо, потухшие глаза окружали черные круги. Нос заострился, губы стали словно нитки, которые опустили в очень слабый раствор марганцовки. И, похоже, Соломатину трясло в ознобе, несмотря на то, что поверх платья она натянула мешковатый свитер. Она стала похожа на кузнечика в полуобмороке. Я вскочила.

— Что с вами?

— М-м-м… Голова кружится…

Марфа вытянула вперед левую руку. Я увидела дрожащую ладонь и воскликнула:

— Надо немедленно вызвать «Скорую»!

— Да, — прошептала Марфа и прохрипела: — Задыхаюсь…

Потом она начала кашлять, с хрипом и стоном. Я заметалась в поисках телефона.

— Куда, куда? Не уходи! Мне одной страшно умирать!

— Я оставила сумку в прихожей, там телефон, сейчас вернусь! — прокричала я на бегу.

Вернулась я через пару минут, влетела в комнату, держа трубку, и остолбенела. Марфа Борисовна по-прежнему сидела на диване. Увидев меня, она рассмеялась и кокетливо спросила:

— Ну? Как сейчас выгляжу?

Я молча смотрела на лицо Соломатиной. Синяки исчезли, цвет лица здоровый, появились губы…

— Ладошки и пальцы не трясутся, — захихикала хозяйка, вытягивая вперед руки.

Я опустилась в кресло, так и не обретя дар речи.

— Испугалась? — спросила хозяйка дома, перейдя на «ты».

— Очень, — призналась я. — Вы гениальная актриса! Сара Бернар[5] отдыхает.

— Скажи я тебе, что Коржин наврал, мастерски прикинувшись погибающим лебедем, ты бы поверила мне? — прищурилась хозяйка уютного дома.

— Нет, — ответила я. — Он ведь и бумагу от врача показал…

Фонтан моих слов иссяк.

— Вот поэтому мне пришлось сыграть сцену «Женщина на пороге могилы», — хихикнула Марфа. — Для исполнения главной роли понадобился обычный набор кремовой декоративной косметики. Рассыпчатую использовать нельзя, она на лице хорошо заметна, а крем выглядит естественно. Если знать, как, куда и сколько его намазать, легко сойдешь за оживший труп. Я мастер в таком деле.

— Вы же доктор! — только и сумела произнести я.

— Да, по базовому образованию терапевт. Одно время работала в больнице, потом мне предложили место главврача в санатории. Спустя годы уволилась, окончила специальные курсы. Поскольку у меня диплом медвуза, понадобилось всего четыре месяца, чтобы стать врачом-косметологом. Первую свою клинику открыла в Подмосковье. Со временем построила этот дом, открыла пять центров красоты. Могу сделать вас внешне лет на десять, а то и больше моложе. Способна при