Ботаник на рыбалке - Дарья Донцова

— Что вам нужно?

— Я Егор, — прошептал тот. — Разрешите войти? Не бойтесь.

— Давно уж отбоялась, — хмыкнула Райх, впустила юношу в прихожую, отвела в гостиную и услышала историю.

Егор Воробьев — водитель владельца кабинета, в который Иосифа Моисеевича привезли для жесткого разговора. Егор мечтал стать рок-музыкантом, одновременно с общеобразовательной школой посещал музыкальную по классу гитары. Еще он хорошо играет на рояле. Юноша — частый гость Большого и Малого залов московской Консерватории. Почему же он возит кагэбэшника? Да потому, что не поступил куда хотел, чтобы получить образование по выбранной профессии. А работа водителем засчитывалась ему как срочная служба в армии. Устроиться Егору помог дядя, который работает в уже упомянутом заведении. И последняя, но, наверное, первая по значимости информация: Егор — фанат дирижера Райха, считает его гением.

Начальник, баранку авто которого крутил Воробьев, сидя на заднем сиденье, вел откровенные беседы со своими пассажирами. Да, передние кресла отделены от задних перегородкой, но в ней есть окошко, которое отодвигают, чтобы отдать указание водителю. Створка закрывается, но между ней и основной частью стекла остается крохотное пространство. А у Егора тонкий слух музыканта, он часто слышал информацию, не предназначенную для чужих ушей.

В день смерти Иосифа рано утром начальник велел заехать по адресу, куда раньше сам никогда не отправлялся. Из дома вышла женщина, села в машину.

— Поезжай в соседний переулок, — велел Егору хозяин, — встань там.

Потом босс закрыл окошко, но щелка-то осталась. Егор услышал весь разговор. Обычно он старательно «отключал» уши, понимал, что чем меньше знаешь, тем дольше живешь. Но баба, которая устроилась около босса, сразу сказала:

— В отношении Иосифа Райха могу еще кое-что рассказать в дополнение к уже сказанному.

Знакомое имя иглой воткнулось в мозг водителя, и вместо того, чтобы постараться стать глухим, он, наоборот, навострил уши. Минуты хватило, чтобы понять, что бабенка — агент начальника. Она «стучит» ему на разных людей из мира искусства. На днях доложила, что дирижер прячет от государства иностранные гонорары, а сегодня принесла в клювике дополнение к первому донесению.

Егор занервничал, захотел предупредить своего кумира о том, что ему грозит опасность, но каким образом осуществить задуманное? Никаких контактов дирижера у парня не было. Но в приемной начальника сидела секретарша Мариночка, она давно строила глазки интеллигентному, хорошо воспитанному водителю босса, парню из приличной семьи, который не намерен всю жизнь прослужить в здании на Лубянской площади.

Егор помчался в кондитерскую. Марина растаяла от пирожного, которое ей принес юноша, и, надеясь на близкие отношения, нашептала парню, что Иосифа Моисеевича привезли прямо с репетиции, он сейчас беседует с боссом Егора. Договорить помощница босса не успела — ее вызвали в кабинет. А на столе у девушки лежала телефонная книга. Видеонаблюдения тогда еще не существовало. Егор живо перелистал странички, нашел адрес Райха… и в ту же минуту в приемную примчался местный врач, потом выбежала Марина, вызвала «Скорую».

Спустя две недели после смерти дирижера начальник Егора ушел в отпуск. Водителя тоже отправили отдыхать, и он пришел к Лидии, рассказал ей правду, сообщил, что женщину-стукачку зовут Софья Николаевна Варякина. Лидия не поверила, она сразу подумала, что, вероятно, у ее лучшей подруги есть полная тезка. Вдова вынула альбом с семейными фото, показала Воробьеву несколько снимков со встреч с друзьями и спросила:

— Есть здесь Софья?

Егор ткнул пальцем в изображение женщины, которую Лида считала сестрой, и кивнул.

— Вот она.

Рейх на секунду замолчала, потом тихо продолжила:

— До сих пор удивляюсь, как я только не умерла на месте, когда узнала, кто убил моего мужа. Хорошо помню, как примерно за полтора года до рождения старшей дочки Людмилы Варякина заболела, пришла ко мне в слезах, пожаловалась: «Отправляют надолго в больницу. Наверное, там есть телефон, постараюсь почаще звонить тебе». — Рассказчица поморщилась. — Я ей, конечно, поверила, принялась утешать. Софья уехала, долго от нее никаких известий не было. И вдруг звонок из Рязани! Варякина на проводе, тараторит: «Лидуся, у меня новость! Если стоишь, сядь. Я беременна».

Райх поморщилась.

— Господи! Начала переживать, хлопать крыльями, говорю: «Возвращайся скорее домой!» А дрянь в ответ: «Уже все хорошо. Никак у нас ребеночек не получался, а в санатории здоровье поправили. Юра постоянно приезжал — и вот! Но теперь меня домой не отпустят, рожать здесь буду». Я обрадовалась: «Скоро приеду тебя навестить!» — «Нет-нет, — быстро отказалась сволочь, — здесь посещения запрещены для всех, кроме супруга».

Лидия взяла на руки свою собачку и начала ее гладить.

— Вернулась она домой, когда Люде исполнилось четыре месяца. Крупная очень девочка получилась. Она уже переворачивалась, ползать пыталась. Раннее развитие. Сейчас такие младенцы не редкость, а в те годы это был прямо уникум. — Райх протяжно вздохнула. — Через некоторое время Варякина снова отправилась в тот санаторий и родила Настю. Анастасия тоже оказалась крайне активной для своего возраста. В четыре месяца пыталась сесть! — Лидия провела по лицу ладонью. — После того, как узнала, кто мужа моего убил… Да, Иосиф ушел от инсульта, но вследствие чего случился мозговой удар? Что явилось его причиной? Донос Софьи! — Рассказчица усмехнулась. — У мужа была армия поклонников. Наверное, слышала про клакеров?

— Конечно, — ответила я, — это профессиональные зрители, которые за «плюшки» от руководителя команды способны на разное поведение. Могут устроить овацию обожаемому певцу, балерине, режиссеру, актеру, освистать соперников своего кумира, сорвать премьеру. Некоторые клакеры работают из любви к исполнителю, они счастливы получить бесплатные билеты, а другим нужны деньги. Подобные группы сейчас существуют во всем мире, они и при коммунистах процветали.

— Командой клакеров Иосифа Моисеевича руководил Генрих Шпиль, — почти шепотом произнесла Лидия. — Он знает всю Москву. Да и понятно почему! У мужчины в руках билеты в Большой театр, а их во все времена, в том числе коммунистические-капиталистические, было не достать. Телефонная книжка Генриха — на вес золота, кого там только нет. Генри — так я его по старой памяти называю — крепко язык за зубами держит, ничего ни про кого до сих пор не рассказывает. Сколько секретов он знает? Наверное, если все известные ему тайны издать, то получится больше томов, чем собрание сочинений Ленина. — Раздался звонок в дверь, Лидия вскочила. — Это он! Сейчас вас познакомлю. Пока мы беседовали, эсэмэску ему отправила. Понимаешь, какой он друг? Только сообщила: «Нужен ты срочно!» — и пожалуйста, Генри уже приехал!

Глава двадцать четвертая

В комнату бывшая ученица моей мамы вернулась в сопровождении