Ботаник на рыбалке - Дарья Донцова

Рафина посмотрела прямо мне в глаза.

— С Людмилой, конечно, я тоже знакома. Разница в возрасте у сестер незначительная, но в детские годы она казалась пропастью. Я часто приходила к Насте домой и быстро поняла, что она антипод своей ближайшей родственницы. Настюша добрая, честная, готова последнее платье отдать тому, кому оно нужнее, отличницей была, по вечерам дома сидела, книги читала. А Люда — злюка, врунья, способна с человека последнюю одежду стащить, училась из рук вон плохо. Вечером дома книгу почитать? Не смешите! Людмила мчалась на вечеринку. Ее девиз с юности — «пить, гулять и веселиться». Лет с четырнадцати могла сутки дома не показываться. Сестры и внешне, и внутренне не похожи.

Рафина помолчала.

— Настя старалась поддерживать с Людой нормальные отношения, но сестра ей не нравилась. А Людмила даже не пыталась сделать шаг навстречу, обзывала Настю «занудой занудской», смеялась над ее одеждой и любовью к чтению, кривилась при виде меня и других друзей Настюши. Но…

Светлана на секунду опустила голову, потом подняла.

— Информация к размышлению для вас. Дядя Юра, отец Насти и Люды, почти не бывал дома. Апартаменты огромные, роскошные. Софья Николаевна вежливая, прекрасно воспитана, никогда никому замечание не делала — живите, радуйтесь! И что? Настя несколько лет прожила с мужем в Сирии, потом улетела в Париж. Всем взахлеб рассказывала, какой прекрасный контракт получил ее супруг, обещала посетить Москву, когда у мужа будет отпуск. И все!

— Что «все»? — не поняла я.

— Настя больше в столице России не появлялась, детей бабушке не показывает. А Софья «любимых деточек» ни во Франции не навещала, ни в США не приезжает к ним.

— Женщина уж немолода, а лететь долго, — тихо заметила я.

— Это аргумент, — согласилась Рафина. — Хотя моя мама, совсем неюная, два раза в год непременно к сыну отправляется на Шри-Ланку. Брат с женой там давно обосновались. И в Москве они гостят, и переписываются с мамой ежедневно… В общем, про Настю я сказала, но она всегда хорошей дочерью была. Была! Потом вдруг в плохую превратилась, да такую, что Софье с ней видеться неохота. А Людмила с детства на родителей плевать хотела. Они ей вообще не указ. И эта девушка не пойми куда делась… Вы к Софье заходили? Беседовали у нее дома или в каком-то ресторане?

— Дома, в столовой сидели.

— Длинные коридоры там, комнаты огромные. Видели где-нибудь фото родных?

— Нет, — пробормотала я. — Картин много разных.

— О да! — кивнула Светлана. — Мамаша разбирается в искусстве. Надо отдать ей должное, тетка обладает хорошим вкусом и чутьем. Может приобрести произведение мало кому известного живописца, а тот через несколько лет неожиданно становится очень модным. Но снимков ее любимых внуков, обожаемой доченьки и лучшего на свете зятя нигде нет.

— Нет, — эхом подтвердила я.

— И ни одного фото Людмилы. Пусть та редкая дрянь, но ведь родная, — усмехнулась Рафина. — Может, и не живет любовь в сердце этой ласковой милой дамы? Вдруг все не так, как она вам рассказала, а?

— Пожалуйста, если вы что-то знаете, расскажите! — взмолилась я.

Светлана отвернулась к стене, на которой висят ее дипломы.

— Не могу. Не потому, что не хочу вам помочь, а права не имею рассказывать. Могу лишь посоветовать поговорить с Лидией Осиповной Райх.

— Это кто?

— Пришла в гости к Насте, дома никого, кроме нее, не было. Я тогда на психфаке МГУ училась. Да ума что у меня, что у Настюхи была кофейная ложка. Мы знали, что Софья Николаевна на работе. Она велела Анастасии после занятий идти в бассейн. Сама домой должна была вернуться около девяти вечера. Дочь же решила матери наврать, что плавать ходила, а на самом деле мы с ней хотели научиться делать макияж со стрелками на глазах. Ни у нее, ни у меня это никак не получалось. Сидим в комнате Насти, пытаемся ровную линию на веке нарисовать. И все криво выходит. Вдруг… дверь хлопает! Через пару минут голос Софьи: «Лидушка, меня оболгали, обманули! Беда огромная!» — и заплакала. Вскоре мы услышали шаги, затем тихий звук. Ушла мамаша в глубь апартаментов. Подруга прошептала: «Повезло нам, что май жаркий, верхняя одежда и теплая обувь не нужны, иначе бы мама сразу догадалась, что я дома, да еще не одна. Сидим тихо! Мне положено сейчас в бассейне плавать, смотри не чихни!» И тут звонок в дверь и затем голос женский: «Что случилось?»

Рафина побарабанила пальцами по столу.

— Услышали мы разговор не для детских ушей… Сейчас дам вам номер Райх. Скажите ей, что хотите поговорить о Софье Николаевне Варякиной. Тут же согласится.

— Почему вы так уверены? — удивилась я.

— Потому что она тогда, много лет назад, вытащила мою подругу из дрянной ситуации, — тихо пояснила Светлана. — Можно сказать, спасла ее, рискнув своей карьерой. А мадам Варякина, когда поняла, что гроза миновала, Лидию Осиповну по полной программе отблагодарила. Не один год после той истории прошел. Она вам все расскажет, не откажет во встрече.

Глава двадцать вторая

— Райх Лидия Осиповна, — забормотал Даня, глядя в компьютер. — Педагог по вокалу. Много лет преподает, берет частных учеников. Живет в соседнем с Софьей доме. Была замужем за Иосифом Райхом, великим дирижером. Супруг женщины ушел от инсульта. Позвони ей.

Я взяла трубку и через пару минут услышала:

— Алло!

— Позовите, пожалуйста, Лидию Осиповну, — попросила я.

— Слушаю вас.

— Вас беспокоит Евлампия Романова из детективного агентства Макса Вульфа. Очень прошу не отказать во встрече. Есть вопрос о Варякиной и…

— Записывайте адрес. Жду! Приезжайте. Можно прямо сейчас.

— Психолог оказалась права, — констатировал Даня. — Интересно, почему такая реакция на фамилию Софьи Николаевны…

— Сама теряюсь в догадках, — ответила я, — но постараюсь узнать ответ.

Дорога до дома Райх заняла пятнадцать минут — похоже, сегодня у меня день феерического везения. Вы не поверите, но даже свободное парковочное место обнаружилось сразу, да еще возле нужного подъезда.

Я вылезла из машины и вздрогнула. Почему эта улица и дом кажутся знакомыми? Я подошла к двери. Домофон! Его тут вроде не должно быть!.. Лампа, что за чушь лезет тебе в голову? В Центральном округе полным-полно «пожилых» зданий, которые, несмотря на все Перестройки-перестрелки, ухитрились сохранить приличный вид. Ты, наверное, просто ездила по этой улочке.

Мой палец быстро нажал на кнопку. Раздался щелчок. Я вошла в подъезд. И снова дежавю! На полу мелкая желто-коричневая плитка, а лифт ходит в решетчатой «клетке» — прямо древняя конструкция. Вот кабина не