Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

мотив. Ее повысили и назначили детективом лишь две ночи тому назад. Со склада снаряжения ей вырваться удалось, но в своем новом качестве она пока еще не утвердилась. Она рассчитывала, что вся эта заварушка с гороскопами поможет ей завоевать репутацию. Майклз неплохо подобрал эпитет для ее поступка – «геройский».

Ничего из этого Тереза вслух не произнесла, а Майклз и не спрашивал. Он потянул за ручку погрузчика, поднял ящик на шесть футов в воздух, а потом повез по набережной к зоне выгрузки. Как только Майклз укатил прочь, Тереза уселась на ящик с бананами «Чикита». Она вглядывалась в океан, не виден ли там катер. Береговая охрана расположилась вдоль берега веером, посты поставили через каждую морскую милю. Даже зная, что где-то там, в темноте, есть катера, видеть и слышать их Тереза не могла. Она чувствовала себя в полной изоляции. Повсюду были сотрудники полиции, спецназа, ФБР, министерства обороны, однако Терезу накрыло невероятное одиночество.

* * *

Астра, выскользнув из юбки, уже расстегивала блузку. Бобби заметил на ней комплект из синих шелковых трусиков и лифчика. Уж не ради ли него выбрала она такое красивое белье? После того как Тимур разок приложил Бобби бамбуковой палкой, Аббатиста остановил их, настояв, что «необходимо одеться подобающим образом». Вот только он не упомянул, что «подобающим образом» означало, собственно, раздеться.

Астре, видимо, было очень холодно: она стояла почти голая на морском ветру, который скользил вверх по утесу и насквозь продувал просторный задний двор. Большим и указательным пальцами левой руки она держала пустой бокал, выпив уже два мартини.

– Поверить не могу, что я это делаю. Поверить не могу, что я это делаю, – повторяла она шепотом.

Бобби глубоко вздохнул и стащил с себя брюки, под которыми оказались не столь тщательно выбранные коричнево-серые клетчатые боксеры. Он принялся расстегивать рубашку.

– Знаете, Терри, – сказал он, – не для того я пригласил сюда прекрасную даму, чтобы вы ее использовали.

Терри рассмеялся. Он указал на бутылку пива у ног Бобби.

– Лучше выпей, – сказал он, а после паузы добавил: – Мы же в Америке, Бобби. Разве есть у нас развлечения, которые бы не выпускали на волю нашу подавленную сексуальность?

Бобби на мгновение задумался.

– Пожалуй, нет. Только сами-то вы плавки надели.

– Потому что я у себя дома! – прогоготал Аббатиста. Он стоял у помоста в красных купальных шортах. Они были длинные, заканчивались чуть повыше его шишковатых коленей. – И никому не захочется видеть мой старый морщинистый зад, – добавил он.

– Не будьте так уверены, – рассмеялась Астра.

Тимур вышел из раздвижной двери вместе с Роной, приобняв ее за плечи. Рона нервно покусывала губу.

– Она передумала и готова сыграть, – объявил Тимур.

Рона отвернулась от всех и скинула с себя платье. Спина у нее была изящная и мускулистая, а плечи – хрупкие. Трусики она носила темно-синие, как и Астра, только сзади выглядели они куда менее консервативно.

Стоявший рядом с Роной Тимур угрожающе наклонил голову и посмотрел на Бобби. Тот быстро перевел взгляд на Астру, однако выражение ее лица оказалось не менее свирепым.

Аббатиста снова повернулся к Бобби.

– Мне и в голову не пришло, что наши вечерние костюмы могут промокнуть. Я установил платформу Петосириса над бассейном, чтобы никто не боялся получить сотрясение.

– Только утонуть, – ухмыльнулась Астра.

– И этого тоже. Ведь с нами ватерполист олимпийского уровня – да, Бобби? А почему ты все еще в рубашке?

Бобби снял рубашку и принялся растирать бицепсы и предплечья. За ним внимательно наблюдала Рона, скрестив руки на округлой груди. И наблюдала не только она.

– Взгляни на себя, Бобби, – продолжал Аббатиста. – У тебя великолепная конституция – результат многолетней тяжелой работы. Тренировки в бассейне задействуют восемьдесят девять процентов мышц, так? Ни один другой спорт так не может.

Тимур несколько раз недовольно фыркнул и тоже разделся. Его бицепсы и трицепсы – эти самые заметные и «модные» мышцы – были раскачаны идеально. При этом над ногами он поработал не столь рьяно и без рубашки напоминал яблоко на спичках. Впрочем, в нем все равно чувствовалась олимпийская грация. Движения его были четкими и одновременно плавными – как у танцора или, добавил про себя Бобби, у фехтовальщика мирового класса, которым Тимур не переставал быть.

Аббатиста не умолкал:

– Человеческое тело – наша самая священная геометрия. В нем больше истины, чем в астрологии с ее расположением планет, и больше набожности, чем у Петосириса с его мистицизмом. Телом был одержим да Винчи, а вместе с ним Гераклит, Микеланджело, Уитман. Тело – это и математика, и теология, и история; его следует боготворить. Или как минимум демонстрировать, как только появляется возможность.

Пока Аббатиста говорил, Бобби подошел к Астре и обнял ее за обнаженные плечи и талию. Астра вся покрылась гусиной кожей, и поэтому с радостью прильнула к его теплому телу.

– Как думаешь, бассейн подогревается? Вот думаю, не упасть ли мне первой специально, – прошептала она.

– Астра, сначала вы с Роной! – скомандовал Терри.

Астра быстро вскарабкалась на балку и, перебирая ногами, подошла к центру. Рона с трудом забралась с другого конца и начала осторожно переступать по узкому дереву.

Бобби снова повернулся к Астре и увидел на лице у нее широкую глуповатую улыбку.

– С тобой точно не соскучишься! – крикнула она.

Аббатиста подумал, что она обращается к нему.

– Ты же еще ничего не видела! Возьмите по одной, – он протянул над водой бамбуковые палки с обмотанными концами.

Рона, покачиваясь, засеменила к Аббатисте, и на мгновение Бобби показалось, что она свалится еще до игры.

– Не волнуйся, – ответил Бобби. – Если ты умрешь, платформа навеки сохранит твои воспоминания.

– Готовы? – спросил Аббатиста. И, не дождавшись ответа, крикнул: – Начали!

Глава 23

Тереза сидела на ящике из-под бананов у края сорок четвертого пирса. Как только раздался телефонный звонок, она первым делом выхватила старенький восьмой айфон Лесли, решив, что звонят на него. Но айфон молчал. Тереза разочарованно положила его на палету рядом с собой и достала выцветший голубой «Самсунг-Гэлакси», выданный ей в департаменте. На экране светилось имя «Грюнден».

– Слушаю.

– Лапейр? Где тебя носит?

– Я на сорок четвертом пирсе, изображаю портового рабочего.

– Ты не шутишь? Под прикрытием работаешь? Ну молодец.

– Спасибо.

– Есть плохие новости. Или, как минимум, странные.

– Насчет Лесли? – спросила Тереза.

– Мы добыли записи с пограничных пунктов Сан-Исидро, Отай-Меса и Юма. И на камере из Отай-Месы нашли то, что искали. В девять утра там проехал «форд» Лесли, в салоне был один водитель, мужчина. Без признаков морального