Искатель, 2006 №7 - Валентин Александрович Пронин

Конечно, это не первая компания, прибывшая сюда отнюдь не ради красот окружающей природы и нетронутости окружающей среды. Шила в мешке не утаишь, аномальность нашей округи — не тайна для того, кто умеет искать. За последний год таких команд тут побывало не менее трех. Все они косили под обычных отдыхающих, но действовали совершенно одинаково. Расставляли на тропах кресты, кропили километровые круги святой водой и бродили ночью по лесу с фотоаппаратами и фотовспышками. Вот смеху-то… Да нежить их почуяла, еще когда они в городе баулы свои укладывали. А уж когда прибыли…

Для того чтобы говорить с лесом, мне не надо перекидываться, пить зелья или медитировать по часу. То есть когда-то все это было необходимо, но те времена давно прошли. И теперь стоит мне тихо позвать внутренним голосом: «Лес…» — как меня верст на двадцать в округе слушают все, кто способен хоть что-то слышать. Поэтому стоило мне предупредить навье население, как все — и лешие, и кикиморы, и даже в высшей степени недисциплинированные берегини — замирали в ожидании «отбоя тревоги». Так что можно не беспокоиться: газета «Тайная власть» и на этот раз не получит уникальных снимков.

Плохо только, что пока мне приходится за всем следить одному. Дочь моя Мария, которая несмотря на достаточно юный возраст является ведьмой исключительного дарования, третий год грызет пресловутый гранит на биофаке МГУ и появляется в родных пенатах не часто. А от благоверной в таких специфических делах толку мало. Наталья когда-то оборачивалась черной кошкой без особого труда, а прочитав «Речные заводи», принялась коллекционировать таланты. Собственно, я и познакомился с ней, когда она отрабатывала технику перекида в выдру. После замужества она по понятной причине лишилась оккультных талантов начисто, однако в случае чего вполне могла издать «внутренний визг» достаточной громкости.

Никаких особых новостей Ленка не сообщила, кроме одной: мое драгоценное чадо приняло решение провести это лето в семейном милом кругу, на лоне сладостныя натуры. И в самое ближайшее время намерено прибыть. В одиночестве, согласно предварительной договоренности. Я вздохнул: не понос, так золотуха…

Дело в том, что моя дочь обожает всевозможные шутки и розыгрыши. А поскольку юмор у молодого поколения, мягко говоря, своеобразный, от ее встречи с моими гостями могут произойти самые неожиданные результаты. Ну не хотят эти сопляки продумывать последствия своих поступков, предоставляя нам, старикам, выкручиваться из всевозможных неприятностей да еще их вытаскивать…

Двое суток все так и продолжалось — тишина, покой, невинные забавы, рыбалка и купание. Режиссер Сэм собирал свою команду поутру после завтрака, вымучивал из себя ценные указания и отправлялся дремать под навес, хорошо просматривавшийся из кухонного окна избы. Оператор перекладывал кассету за кассетой из коробки с надписью «чистые» в чемодан с кодовыми замочками, а в лесу не выходил из поля зрения белок и сорок. Компьютерный юноша днем вяло давил клавиши своего ноутбука, а вечером торчал с удочкой на берегу озера, и Мышелов завязал с ним трогательную дружбу…

Поутру третьего дня я застегнул на руке часовой ремешок и, помахав в окно Наталье, направился на станцию. Поезд останавливается в полдевятого, идти часа три, на полдороге встречу свое чадо. Как раз хватит времени поговорить на темы, для чужих ушей не предназначенные.

На мостике через Журчавку сидел, свесив ноги к воде, грустный лешачонок. Когда я подошел, он поднял на меня свои желтые зенки и пропищал:

— Батькааа… зовееет… говорииить… хооочет…

Я присел рядом.

— Недосуг мне к батьке идти, малый.

— Сааам… придеееет…

— Ну так позови, а?

— А я тут уже, хе-хе…

Старый лешак материализовался за спиной, как обычно, неслышно и незаметно. Вот чертовы дети, могли бы мне свои способности не демонстрировать!

— Ну, поздорову, Хозяин, — сказал я ему, — говори дело, а то в дороге я, времени нет.

— А не спеши, все равно не успеешь. Твоя девка-то уже лесом идет. Верно, опять чугунка раньше времени пришла. О тебе дело говорить надо.

Я присел рядом с лесным хозяином.

— Обо мне?

— Думаешь, эти, что у тебя живут, за нами пришли? Как бы не так. За тобой они да за девкой твоей. Баба твоя им без надобности — потому в ей Силы нет…

«Вот как…»

— Откуда такое?

— Кикимора сон видела. Приведут тебя — дадут им за это бабки. Это что?

— Все равно что деньги.

— А, гривны… — равнодушно протянул лешак. — Ну и чудной вы народ, человеки. Чего с них поль-зы-то?

— Каждому свое.

— То-то что свое… Ты-то кто будешь? Не наш… И не человек…

— Э, ты думай, чего говоришь, Старый! — возмутился я.

— А что тут думать, — ухмыльнулся мой волосатый собеседник, — был бы ты человек, ты бы нас на гривны менял. Ходил бы, серебром звенел. Пуль налил бы, вурдалачьи шкуры на шубу пустил.

— Чего ты знаешь о настоящих людях, — поморщился я, — говорю — не болтай без дела!

— Чего знаю, чего знаю! — обиделся лешак. — Много чего знаю! Не первый век по лесу хожу. Ладно, дело давай говорить. Главные там — два мужика, что в зеленом в крапину ходят. И тот, что стеклянный глаз на плече носит, тоже с ними. А Толстяк и Сопляк не в счет. Они, верно, и не знают, зачем их сюда взяли. Толстяк зелье пьет, а Сопляк темен, зелен и глух как пень. Берегини пробовали его пощекотать — даже не почуял…

— Ясно… — Я задумался. — Ну ладно. Благодарю тебя, Хозяин. Уйдут пришлые — в гости приходи.

Лешак захихикал:

— А как же! Приду, приду! Только ты уж бабу-то свою упреди. Ишь как она прошлый раз заголосила — весь лес седмицу в ушах ковырял!

Мы посмеялись немного, потом лешак дал пинка малому и вслед за ним соскользнул в речной омуток.

Размышляя об услышанном, я несколько отвлекся и поэтому не воспринял очередной шуточки своей драгоценной дочки. Честно говоря, я так ушел в себя, что не заметил бы лесовоза, пока бы он меня не переехал…

Кусты бесшумно раздвинулись, и мне на грудь обрушилось гибкое мускулистое создание в пятнистой шкуре и с кисточками на ушах. Повалив меня на землю, рысь с урчанием принялась облизывать мне физиономию.

— А ну, не дури! Драли тебя мало! — рявкнул я.

Отряхивая ладони, Машка встала с травы и протянула мне руку.

— Ладно-ладно. Еще пока сам могу встать. Но в следующий раз поосторожнее будь — так и ребра отцу переломать недолго. И вообще, в доме чужие, сколько раз говорил —