Искатель, 2006 №11 - Владимир Васильевич Гриньков

— Замуровали, демоны, — задумчиво прокомментировал Гоша. — Придется возвращаться.

Три из пяти боковых туннелей тоже оказались закупорены бетонными пробками. Их прошли уже намного осторожнее, и Мотин, шедший первым, через каждые несколько шагов бросал вперед гайку. Бросал умело, как дротик в дартсе. Гайка летела, вытягивая длинный тряпичный хвост. Гоша посмеивался до тех пор, пока во время одного из бросков из стен, пола и потолка коридора вдруг не высунулись сотни потемневших от времени граненых лезвий и попытались сойтись в центре. Прежде оно так, видимо, и было, и зверик, ступивший в зону действия датчика, мгновенно рассекался на куски. Но время неумолимо не только к людям, но и к тому, что они создают: «челюсть» заклинило. Мотин бросил сквозь зубастое кольцо еще одну гайку — как косточку псине. «Челюсти» даже не дрогнули.

— Ну, что? — спросил Гоша, таращась на «челюсти».

Мотин хотел было подъесть товарища — на предмет ненужности гаек, но достаточно язвительные слова как-то не отыскались, и Мотин просто сказал:

— А вот что, — и полез через «челюсти». Гоша только рот открыл…

Очутившись на той стороне, Мотин порадовался, что не стал кидаться лишними словами: уже один ошарашенный вид Гоши был лучшей наградой за все терпеливо сносимые насмешки. Полюбовавшись, как Гоша осторожно примеряется, чтобы пролезть следом, Мотин крикнул в кольцо из сотен клыков:

— Гоша, ты лучше там подожди! Если путь есть, я крикну.

Подобрав гайки, он двинулся вперед, так же метая их перед собой. Метров через тридцать гайка ударилась о стену. Тупик.

Мотин вернулся в общий коридор, к Гоше. Гоше, наверное, было немного неприятно, что он не струсил (Гоша никогда не трусил), но замешкался. Поэтому он молча выгреб из ладони Мотина несколько гаек и в четвертый коридорчик сунулся уже первым. Но только он собирался метнуть свою гайку, как из темноты впереди послышался неприятный тихий скрип.

— Назад! — гаркнул наученный горьким опытом Мотин и, не дожидаясь, пока Гоша соизволит среагировать, рывком отдернул его в основной коридор. Не удержались и растянулись оба.

— Что там? — шепотом спросил Гоша, таращась в темный проход.

Мотин пошарил вокруг себя, нашел обломок бетона и, как гранату, метнул его в темноту. Камень стукнулся. о пол и следом, с паузой в две-три секунды сухо щелкнуло.

— Пронесло, — тихо сказал Мотин.

— «Тебя бы так пронесло, — сказал Мюллер», — припомнил Гоша анекдот к месту. — Мотин, там что?

— Пойдем, покажу.

Мотин осторожно двинулся вперед, ступая так, словно под ногами был не бетон, а хрупкое стекло. Впереди, в круге света замаячило нечто, похожее на пугало с широко расставленными руками-палками. Этого нечто и опасался Мотин.

Пугало дрогнуло, и оба вновь услышали скрип.

— Анпосибл… — прошептал Гоша, оттесняя Мотина. Не мог он долго оставаться в тылу и на вторых ролях.

Он уже стоял перед «пугалом» и рассматривал его, задрав голову. А посмотреть было на что — боевой робот-охранитель эпохи заката человечества выглядел великолепно и устрашающе даже спустя тысячу лет после того, как умер его последний хозяин. Высокий — заметно выше двух метров, — он походил на отлитого из стали кентавра. Шесть когтистых лап, каждая из которых могла запросто разорвать на части человека, сейчас прочно упирались в пол. Сегментированные, словно туловища сороконожек, держатели были широко разведены в стороны и сжимали массивные, повернутые в сторону выхода жерла ручных мортир. Мозг боевой машины прятался в надежно бронированном корпусе — Мотин это уже знал, — но люди будущего, следуя давней традиции, не обезглавили свое детище: голова имелась, и в ней помещались камеры слежения, прицелы, дальномеры и прочая военная оснастка. По какому-то наитию дизайнер придал голове сходство с маской Хищника из достопамятного шварценеггеровского «Predator», соединившей в себе черты и разумного существа, и жестокого животного.

— Крас-савец… — восхищенно прошептал Гоша и вдруг отпрыгнул: словно отзываясь на звук голоса, черные прорези глаз под косо нависшим массивным козырьком черепа внезапно озарились слабым, как свет умирающей звезды, багровым огнем. Голова со скрипом дернулась, пытаясь развернуться вслед за Гошей, а одна из мортир щелкнула.

— Теперь ты понял, почему я не суюсь в близкие к нам века? — спросил Мотин ошарашенного Гошу. — Этот «красавец» стоит здесь уже несколько тысячелетий. Другая машина уже в труху превратилась бы, а этот еще стрелять пытается.

— Он ведь…

— Парализован. Мозг, наверное, работает в каком-то экономном режиме — и будет работать еще много лет, а тело давно отказало.

— Как человек. Зачем они так сделали, а, Мотин?

Мотин пожал плечами:

— Просто никто не думал, что роботы могут жить так долго. Их готовили для боя, а в бою долго не живут.

— Жалко старичка…

Они пошли дальше. Гоша обернулся и напоследок посветил фонариком. Робот скрипнул, пытаясь обернуться. Гоша отдал честь последнему защитнику исчезнувшего города и кинулся догонять Мотина.

9.

Боковой туннель, в отличие от главного, шел не прямо, а извивался, словно его проделала змея, удиравшая от опасности. Иногда на их пути попадались толстые, в три ладони, распахнутые двери. Гоша застревал перед ними, пытаясь отыскать какие-нибудь электронные устройства, но они были или спрятаны в толще металла, или искусно замаскированы в стенах. Гоша традиционно плевался, и они шагали дальше. Мотину уже стало казаться, что они дошли до центра Земли и теперь безо всяких остановок направляются куда-то в Австралию, когда впереди показалась еще одна приоткрытая дверь, за которой брезжил серый неживой свет.

За дверью открылся полутемный и оттого казавшийся бесконечным зал. Под высоким потолком пригоршнями углей тлели светильники. Их света хватало лишь на то, чтобы обозначить контуры предметов, — но и этого оказалось достаточно, чтобы понять: они очутились в пещере Аладдина.

Когда-то это был командный центр — на это указывал огромный прямоугольный экран. Все видимое пространство перед ним занимали невысокие круглые постаменты с пластиковыми креслами и какими-то конструкциями, похожими на пюпитры. Кое-где между постаментами замерли в самых разных позах роботы-охранители — даже на первый взгляд их тут было не меньше двух десятков. Мотину стало нехорошо. Скопище железных бойцов говорило о том, что когда-то тут развернулась страшная битва. Он посветил фонарем под ноги и понял, что не ошибся: залитый пластиком пол был вкривь и вкось расчерчен длинными мазками сажи. Это были следы от выстрелов.

Гоша тоже, кажется, понял. Он был серьезен и не пытался лезть вперед очертя голову. Осторожно они шли между постаментами, старательно высвечивая пространство вокруг. Их путь сопровождался легким поскрипыванием и щелчками — роботы-охранители пытались