Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

в свой кабинет, чтобы собрать нужные документы по делу, и тотчас убедилась, что слухи разносятся по нашему комиссариату со скоростью света. В дверь тихонько постучали, и на пороге появились Йоланда и Соня, молодые сотрудницы, которые столько раз работали вместе со мной при расследовании самых разных дел. Они пришли попросить, чтобы я купила им там, прямо в Риме, что-нибудь итальянское. Все равно что: блузку, сумку, носовой платок… Главное, чтобы купленная вещь носила одну из тех марок, которые во всем мире стали легендой: Dolce & Gabbana, Armani, Versace, Prada… Я безуспешно пыталась убедить их, что все эти фирмы имеют свои бутики в Барселоне. “Это совсем другое”, – упрямо твердили они в ответ. Девушки желали иметь итальянскую вещь, купленную в Италии, мечтали о безусловной и абсолютной итальянскости, которая стопроцентно гарантировала бы им погружение в мир роскоши и хорошего вкуса. Они собирались всучить мне накопленные ими деньги – у каждой набралось по триста евро. Я страшно не хотела связываться с этими деньгами и пообещала купить заказанное на свои, с тем что потом мы сквитаемся. Кроме того, я предупредила, что ничего не могу им обещать: кто знает, будет ли у меня вообще время на исполнение подобных поручений. Все это я объяснила очень спокойно и вежливо, хотя, честно сказать, первым моим порывом было послать их ко всем чертям. У меня в голове не укладывалось, как две вполне взрослые и серьезные девицы, профессионалы своего дела, связанного с защитой закона, не хотят понять, что поездка, нацеленная на поиски вероятного убийцы, – это вовсе не увеселительная прогулка, когда можно заниматься легкомысленными покупками. Однако, заметив, как блестят у них глаза, когда они начинают перечислять разные марки и говорить о сумочках, я поняла, что тут дело не в легкомыслии. Для них эти названия воплощают в себе ту же идею нового мира и свободы, какую для меня в юности воплощали европейские демократические страны, не знавшие, что такое франкизм. Времена меняются, возникают новые мифы. Но у меня не было намерения погружаться в критические сопоставления или обвинять их поколение в легковесности. Все мы, в любые времена, хотим убежать подальше от повседневности, которая кажется нам темной, удушающей, тупой… И не важно, куда мы обращаем свои взоры, убеждая себя, что только откуда-то оттуда можно получить глоток свежего воздуха. Короче, я пообещала им, что, если смогу, привезу им пару пакетов гламура с самыми знаменитыми в мире этикетками.

Но вся толерантность, которую я вдруг в себе обнаружила, и все довольство собой, которое я в результате ощутила, были напрочь забыты, как только я увидела Гарсона, который с небольшим опозданием явился в комиссариат. Если весь мой багаж сводился к весьма средних размеров чемодану, то при нем были маленький чемоданчик и огромный рюкзак, по тяжести сравнимый со смертным грехом.

– Господи, и что вы туда напихали? – полюбопытствовала я.

– В рюкзаке книги по истории и искусству: императорский Рим, республиканский Рим, скульптуры Микеланджело, жизнеописания императоров… Ага, догадываюсь, что вертится у вас на язычке. Тогда снимите трубку и скажите все это Беатрис. Это ее идея. У меня голова распухла от наставлений, что мне следует знать о Вечном городе. Из вещей я почти ничего не взял – смену белья, пару рубашек да брюки. Можно сказать, еду почти голышом, и это тоже затея моей жены. По ее мнению, в Италии – лучшая в мире мужская одежда, поэтому я должен купить там все, что мне нужно.

– Убиться можно! – не выдержала я. У меня было такое впечатление, что все они, не сговариваясь, решили, будто мы отправляемся развлекаться.

– А вы что, хотите, чтобы я уехал из дому, устроив громкий супружеский скандал?

– Нет! Вот уж чего я вам никогда не пожелаю, Фермин, так это супружеского скандала!

Он пожал плечами и улыбнулся. Мы с ним всегда составляли странную пару, и вот теперь эту самую странную пару отвез на машине в аэропорт полицейский Домингес.

Ожидая, пока объявят посадку на наш рейс, мы бродили по немыслимых размеров первому терминалу аэропорта Эль Прат. И я снова почувствовала то, что всегда накатывало на меня в аэропортах: беспредельное ощущение абсурда. Престарелые супруги англосаксонского вида, маленькие группки шумной молодежи, одинокие мужчины, всегда сидящие с открытыми компьютерами, перуанцы, наряженные в национальные костюмы, пара погруженных в размышления священников, женщина с двумя или тремя детьми, барахтающимися на полу… Куда направляются все эти люди? Что их влечет? Ничто. Мне кажется, на самом деле ничто не заставляет их грузиться в самолет, и если бы они спокойно сидели на своих местах, жизнь в мире оставалась бы в точности такой же, как и прежде. Вот и мы, Гарсон и я, тронулись в путь, не имея на то абсолютно никаких веских причин. Если в Риме нас постоянно будут сопровождать два полицейских, то почему бы им самим не выполнить всю работу? Почему чье-то физическое присутствие видится столь важным в мире, который живет уже отчасти в виртуальном пространстве? Мне не хотелось делиться этими мыслями со своим помощником, потому что они были туманными и неуместными. К тому же Гарсон выглядел рассеянным. И продолжал хранить молчание, даже когда мы оказались в самолете. Достал книгу с жизнеописаниями римских императоров и принялся читать. А я даже не открыла взятую с собой книжку, так как мгновенно заснула.

Меня разбудил голос пилота, объявлявший, что через четверть часа самолет совершит посадку. Гарсон жадно глядел в окошко. Начинались наши римские похождения.

Глава 7

Пока мы ехали на такси в гостиницу, в голове моей мелькали картинки из предыдущих визитов в Рим. Гарсон был прав: я чувствовала себя как старая, когда-то знаменитая, актриса, которая связывает в памяти тот или иной город с одним из череды своих мужей. Я со всеми тремя бывала в Риме. Первый мой муж, Уго, выбрал Рим для нашего свадебного путешествия. Сколько времени прошло с тех пор? Мне всегда трудно приклеивать к своим воспоминаниям конкретные даты, да так и лучше. В тот раз все места, где мы побывали, отсылали меня к университетским курсам, которые я прослушала, книгам, которые я прочитала, фильмам, которые посмотрела, картинам, которыми любовалась. Улицы, памятники, музеи – все казалось странным, обретая материальность. Подлинный Рим словно сражался за право на существование с мечтами многих и многих художников, мечтами многих и многих путешественников. Все грани огромного бриллианта, каким был этот город, отражали свет в форме чужих впечатлений. Было непросто составить