Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Я оставил машину в тени, но солнце обмануло меня и, завернув за угол, вовсю светило в лобовое стекло и, конечно же, на руль. Я открыл все четыре окна и быстро поехал, чтобы обдуть всё ветерком, но это не помогло. Интересно, что было бы, если бы английские пилигримы, а не испанцы первыми высадились на этом берегу? Думаю, они молились бы о дожде и низких температурах, и Господь прислушался бы к ним.

В Пэлисэйдс, где океан был совсем рядом, было прохладнее. Мне пришлось пару раз спрашивать дорогу, прежде чем я нашёл клуб «Кауилья». Въезд находился на покрытой листвой дороге в конце длинной высокой стены, по которой разливались цветы бугенвиллеи.[101] Ворота не были электрифицированы, как я ожидал. Они были высокими, богато украшенными и вызолоченными. Они были открыты, но путь преграждал полосатый деревянный шлагбаум. Привратник вышел из своей маленькой будки и одарил меня слащавым взглядом. Это был молодой человек в щегольском бежевом мундире и фуражке с тесьмой на козырьке. Казалось, что на его длинную шею одета булавочная головка, и его кадык подпрыгивал вверх и вниз, как шарик для пинг-понга, когда он сглатывал.

Я сказал, что я здесь, чтобы повидать управляющего.

— Вам назначено?

Я ответил, что нет, и он как-то странно скривил рот и спросил, как меня зовут. Я показал ему свою визитку. Он долго хмурился, рассматривая её, как будто информация, содержащаяся на ней, была написана иероглифами. Он снова проделал то же самое со своим ртом — это было что-то вроде беззвучного рвотного позыва — и отправился в сторожку, недолго поговорил с кем-то по телефону, зачитав содержимое моей карточки, затем вернулся, нажал кнопку, и препятствие поднялось.

— Держитесь левее, там будет написано «Приемная», — сказал он. — Мистер Хэнсон будет вас ожидать.

Подъездная дорожка вилась вдоль длинной высокой стены, увитой бугенвиллеями. Цветы были самых разных оттенков: розовые, малиновые, нежно-лиловые. Кому-то здесь они определённо нравились. Росли и другие растения: гардении, жимолость, необычные жакаранды[102] и апельсиновые деревья, наполнявшие воздух своим сладковато-острым ароматом.

Приёмная представляла собой бревенчатую хижину с множеством узких окошек и красным ковром перед дверью. Я шагнул внутрь. В воздухе стоял сосновый привкус, а из скрытых под потолком динамиков тихо звучала флейта. За столом, представлявшем собой большой почтенный предмет со стопками ящиков с медными ручками и прямоугольником зеленой кожи на крышке, на котором индейский вождь мог бы подписать отказ от своих племенных земель, никого не было. Повсюду стояли различные предметы эпохи освоения Америки: полноразмерный индейский головной убор на специальной подставке, старинная серебряная урна, на другой подставке — богато украшенное седло. На стенах висели луки и стрелы различных конструкций и размеров, пара пистолетов с рукоятками из слоновой кости и в рамках фотографии Эдварда Кёртиса,[103] с изображением благородных храбрецов и их скво с мечтательными глазами. Я как раз рассматривал крупный план одного из этих этюдов — вигвамы, костёр, кружок женщин с заплечными сумками, — когда услышал позади себя тихие шаги.

— Мистер Марлоу?

Флойд Хэнсон был высоким и стройным, с длинной узкой головой и гладко зачесанными назад намасленными чёрными волосами с кокетливой сединой на висках. На нём были белые брюки с завышенной талией и складками, о которые можно было порезаться, мокасины с кисточками, белая рубашка с отложным воротником и джемпер без рукавов с узором из больших серых ромбов. Он стоял, засунув левую руку в боковой карман брюк, и смотрел на меня насмешливым взглядом, как будто я выглядел слегка комично, но он был слишком воспитан, чтобы смеяться над этим. Я заподозрил, что это не относилось ко мне лично, и именно так он смотрит на большинство вещей, которые попадают под его пристальное внимание.

— Это я, — сказал я. — Филип Марлоу.

— Чем могу быть полезен, мистер Марлоу? Марвин, наш привратник, сказал мне, что вы частный детектив.

— Да, — сказал я. — Когда-то давно, я работал на окружного прокурора. Теперь я свободный художник.

— Ну да. Понятно.

Он выждал ещё мгновение, спокойно глядя на меня, затем протянул мне правую руку для рукопожатия. Это было похоже на то, как если бы вам дали подержать какое-то гладкое животное с прохладной кожей. Самым поразительным в этом был уровень спокойствия. Когда он не двигался и не говорил, то, казалось, что внутри него что-то автоматически отключается, как будто для сохранения энергии. У меня было такое чувство, что ничто в мире не может его удивить или произвести впечатление. Пока он стоял и смотрел на меня, мне самому с трудом удавалось сохранять спокойствие.

— Речь идёт о несчастном случае, который имел место здесь пару месяцев назад, — сказал я. — Несчастном случае со смертельным исходом.

— О? — Он ждал продолжения.

— Парня по имени Питерсон сбил водитель, который потом скрылся.

Он кивнул:

— Совершенно верно. Нико Питерсон.

— Он был членом клуба?

Это вызвало холодную улыбку:

— Нет, мистер Питерсон не был членом клуба.

— Но вы знали его — я имею в виду, достаточно знали, чтобы опознать.

— Он часто приезжал сюда с друзьями. Мистер Питерсон был весьма общительным человеком.

— Должно быть, для вас было потрясением увидеть его на дороге в таком состоянии.

— Да, так оно и было. — Его взгляд, казалось, блуждал по моему лицу; я почти чувствовал это, как прикосновения пальцев слепого, исследующего черты моего лица, чтобы зафиксировать их в своём сознании. Я начал было что-то говорить, но он перебил меня:

— Давайте прогуляемся, мистер Марлоу, — сказал он. — Сегодня приятное утро.

Он подошёл к двери и встал сбоку, поднятой ладонью приглашая пройти вперёд. Когда я проходил мимо, мне показалось, что он снова слабо улыбнулся, довольно и насмешливо.

Он был прав насчёт утра. Небо было сводом чистой синевы, в апогее переходящей в лиловый. Воздух был наполнен смешанными ароматами деревьев, кустарников и цветов. Где-то перебирал свой репертуар пересмешник, а среди кустарника слышалось тихое приглушенное шипение работающих разбрызгивателей воды. В Лос-Анджелесе есть свои приятные моменты, если вы достаточно богаты, чтобы иметь привилегию находиться в местах, где они происходят.

От здания клуба мы пошли по гладкой, изогнутой дорожке, которая вела мимо ещё более обширных кустов бугенвиллеи. Здесь изобилие цветов было ослепительным, и, хотя они, казалось, не имели особого запаха, воздух был тяжёлым от их влажного присутствия.

— Эти цветы, — сказал я, — такое ощущение, что они визитная карточка этого места.

Хэнсон на мгновение-другое задумался:

— Да, пожалуй, можно и так сказать. Это очень популярное растение, как вы, наверное, знаете. На самом деле это почти официальный цветок Сан-Клементе, да и