Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– У меня было много помощников, но все равно спасибо на добром слове! – с улыбкой ответила Филлида. – Как вам понравились пирожные?

– О, ле макарон! Чудесные, абсолютно чудесные. Мой Филберто обожает такие лакомства, у него необыкновенно изысканный вкус, – мисс Кроули широко улыбнулась, обнажив кривоватый передний зуб.

– Не сомневаюсь! – Филлида привыкла, что большинство писателей относятся к своим персонажам как к живым людям.

– Я так переживаю по поводу этого приза, – продолжала мисс Кроули, не давая Филлиде и слова сказать. – Мне так хочется, чтобы дорогого Филберто наконец-то узнали читатели! Как он хорош, не правда ли? Мой очаровательный негодяй…

– Это правда, негодяи нас часто привлекают, но в больших дозах они утомительны, – с чувством сказала Филлида.

Но мисс Кроули продолжала, не переводя дыхания:

– Я вовсе не стесняюсь признать, что на создание Филберто меня вдохновил Фламбо из рассказов мистера Честертона. Но мой Филберто на порядок обаятельнее, верно? Он, конечно, тоже вор, но не это главное! Я рассказывала, что его последнее приключение связано с человеком, которого растерзал тигр? Ручной, домашний тигр, но внезапно в нем проснулась звериная натура, и он сбежал от хозяина… А жертву, представьте себе, намазали сырым мясом, и поэтому Филберто догадался, что это было убийство… И вот…

Ее монолог прервал звон разбитой посуды, за которым последовал полный муки крик. От этого звука волосы на голове Филлиды встали дыбом. Все разговоры стихли, и гости замерли, в ужасе глядя куда-то вниз.

На земле лежал отец Тули. Он держался обеими руками за живот и громко стонал от невыносимой боли. Его лицо позеленело, на лбу выступили крупные капли пота.

Бывших медсестер не бывает, и Филлида бросилась к лежавшему на земле священнику, который теперь бился в конвульсиях. Слишком поздно – отец Тули издал еще один мучительный вопль, а затем его тело выгнулось, затрепетало и застыло в ужасной, неестественной позе.

Глава 3

– Боже, спаси и сохрани нас! – закричал кто-то, и эти слова на разные лады эхом повторили гости, застывшие с бокалами в руках в некотором отдалении от лежавшего на земле тела священника.

Все молчали, не сводя широко раскрытых глаз с неподвижного трупа… и вдруг мистер Женевен рассмеялся, а затем захлопал в ладоши. Он обернулся к остальным гостям, как бы предлагая им присоединиться к аплодисментам, а в его глазах заиграли искорки восхищения.

Первыми пришли в себя мисс Кроули и мисс Сэйерс. Побелевшая от ужаса старая дева издала облегченный вздох и, с улыбкой взглянув на стоявшую рядом писательницу, с энтузиазмом зааплодировала. Скоро все гости усмехались, шутили и хлопали.

– Какое талантливое исполнение! – воскликнула миссис Роллингброк. – И какой гениальный способ закончить вечеринку в честь Праздника убийств – убийством, которое мы должны раскрыть. Когда я расскажу Ролли, он умрет от зависти, клянусь! Он скоро приедет, кстати. С чего же начнем? Надо собрать улики. Первое, что приходит в голову: жертва была отравлена.

– Я не совсем уверена, что это розыгрыш… – пробормотала Агата. – Макс, постой…

Филлида, сидевшая на корточках рядом с трупом отца Тули, принюхалась к исходившему от тела запаху и подняла голову. Она нашла взглядом доктора Бхатта, и восторг от игры в детективов, написанный на его лице, угас, когда он прочел в ее глазах страшную правду. Он начал протискиваться к ней сквозь толпу гостей, которые с энтузиазмом включились в игру.

Однако когда доктор Бхатт, опустившись на колени, молча закрыл отцу Тули глаза, рокот голосов снова стих, и наступило тяжелое молчание.

– Святая Мадонна, неужели он… действительно мертв? – тихо произнес кто-то, судя по голосу, миссис Уитлсби.

Доктор Бхатт накрыл лицо священника своим пиджаком и поднялся на ноги.

– Мне очень жаль, – сказал он просто.

Мистер Билдоп бросился вперед и упал на колени рядом с мертвым телом. Среди полной тишины он произнес последнее благословение, прерванное лишь далеким звоном церковного колокола, пробившего семь часов вечера.

Затем кто-то прошептал:

– Значит, он действительно был отравлен!

По небольшой группе собравшихся пронесся согласный вздох, снова зазвучали негромкие голоса – что еще могли обсуждать двадцать писателей-детективщиков, как не способ убийства человека, который только что замертво упал к их ногам?

Не успела Филлида и глазом моргнуть, как собравшиеся уже азартно предлагали возможные варианты.

– Но чем же его отравили?

– Стрихнином, не иначе! Подсыпали в напиток.

– Но зачем?

– Может быть, мышьяк?

– Нет, точно не стрихнин, он не действует так быстро. Наверняка это был цианид. Мышьяк тоже убивает только через несколько часов.

– Не могу поверить в это! Я думала, он так прекрасно играет роль…

– Но ведь он мог принять его раньше… Я все-таки склоняюсь к тому, что это бы стрихнин.

– Дигиталис! Конечно, дигиталис!

– Он был таким добрым, сердечным человеком. А вдруг его отравили цикутой? Как Сократа?

– Нет и еще раз нет. Вы что, сами не понимаете? Это же была белладонна! Вспомните его страшные конвульсии!

– Но лицо-то у него не покраснело, и галлюцинаций не было, а это первые признаки отравления белладонной. Скорее всего, применили цианид, он убивает быстро: выпил, и – раз! – на том свете.

– Тогда от него должно нести горьким миндалем.

– Э-э, мне что-то не хочется наклоняться к нему и нюхать.

Филлида продолжала сидеть на корточках, и, поскольку ей нужно было чем-то занять свои руки, пока голова отказывалась работать, она собрала осколки разбитого бокала, выпавшего из ослабевших рук отца Тули. На дне еще оставалось немного темно-коричневой жидкости.

Не снимая перчаток, Филлида достала носовой платок и аккуратно положила на него стеклянные осколки, а затем поднесла к носу и осторожно вдохнула. В ноздри ей ударил резкий запах виски, еще какой-то приторный, тяжелый запах, и определенно пахнуло табаком.

Она резко поднялась и оглядела толпу, выискивая Агату, а когда нашла ее, выразительно указала взглядом на сверток в своих руках. Краем уха прислушиваясь к разгоравшейся дискуссии о разновидности убившего отца Тули яда, Филлида подошла к Агате, которая стояла рядом с мистером Максом и мистером Честертоном. Агата молчала, следя за продвижением Филлиды, а затем направилась к подруге с серьезным и мрачным выражением лица.

Не говоря ни слова, Филлида протянула сверток Агате. Та, тоже не снимая перчаток, развернула носовой платок и понюхала разбитый стакан. Ее глаза расширились от удивления, и Филлида, прочитав в них понимание, кивнула.

– Никотин… – невольно вырвалось у Агаты. Она откашлялась, затем повторила громче: – Точно, никотин. В его напитке был никотин!

Все повернулись к ней, и Филлида заметила, что Агата невольно