Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс

class="p1">Его голос раздается в наушниках, и я оглядываюсь: мне кажется, его громкий голос гремит на всю палату. Плюс кажется, что я сама звучу не так тихо, как я сама думала…

— Что такое? — улавливает мое настроение.

— Все хорошо.

— Тогда смелее. Быстрее… О-о-о…

Мне хватает нескольких быстрых касаний, чтобы ярко кончить, впитываю яркий финал Рахмана, каждую его эмоцию пью, глотаю, прячу глубоко в себе, словно сокровище.

Кончаю бурно, даже зрение затуманивается…

И лишь потом, когда Рахман приводит себя в порядок и вытирает руку о влажные салфетки, замечаю, что его кулак странно темный в некоторых местах.

Я думала, свет просто так падает. Но теперь и света хватает.

— А что у тебя с рукой?

Рахман смотрит на свой кулак, сжимает его.

— Кое-кто на него неудачно наткнулся, — смотрит мне в глаза. — Ты теперь только моя девочка. Назад дороги нет.

Глава 35

Аврора

От слов Рахмана внутри все кипит.

Уже новый день начался, но во мне до сих пор звенит его решительный голос:

«Ты теперь только моя девочка. Назад дороги нет…»

И, судя по скупым объяснениям, он навалял брату пиздюлей. Конкретных таких. Нет, не хвастался, даже говорить не хотел. Но не зря же у этого мужлана кулак был сбит, а кулак у него ого-го какой огромный.

— Настроение отличное? — отмечает врач. — Славно, славно, давайте посмотрим, что у нас. Результаты у меня? Так… Вроде бы все. А нет… Биохимию не вижу.

Еще один осмотр, более тщательный, детальный, въедливый.

— Ясно, нужно подумать. Взвесить все хорошенько.

— Насчет чего?

— Нужна операция или нет. Пока можешь идти.

Я по привычке хочу подняться.

— Ты ничего не забыла?

Ах да, костыли.

— Просто с непривычки, — вздыхаю.

Бабка с костылями… Но приказываю себе перетерпеть. Это временно. Временно же…

Но от слов об операции меня трясет дико. Страх внутри, страх снаружи — мурашками. Мой страх стучит костылями по полу больницы, и кажется, что я навсегда инвалидом останусь.

Зубы стучат.

Наверное, можно в палату вернуться, но я сажусь на диван в коридоре и начинаю ждать вердикта.

Словно приговора суда…

Время ползет медленно.

Бывали разные ситуации в жизни, но такой, как сейчас, ни разу. Я всегда была хозяйкой своему телу, знала, что оно сильное, гибкое, послушное.

Но только не сейчас…

Как же страшно.

Позвонить кому-нибудь хочется.

Например, той самой «VIP-доставке еды»!

Я с такой эйфорией вчера занималась сексом на видео, все утро провела в восторге, но сейчас меня подспустили с небес на землю, и я снова начинаю сомневаться, звонить ему боюсь.

А так хочется…

До слез хочется.

Он и не ответит. Нет, не ответит.

Даже если ответит, то что дальше? Разгар рабочего дня… У него там бизнес свой, дел полно. Я вскользь слушала рассказы Амиры об отце, мне казалось, что-то скучное и нудное, значения не придавала. Теперь вот даже не знаю, чем Рахман занят. Знаю только, что в спорте он много чего взял… Опять без конкретики все.

Не могу сидеть вот так. Тихо, молча… Просто не могу!

Напряжение изматывает.

От нервов я начинаю обливаться ледяным потом.

Хочется скулить: нет ничего страшного в операции, да? Или есть…

Операция, у-у-у… Даже звучит страшно!

Набираю Филе, интересуюсь осторожно, как у него дела. В ответ он постит мне кучу фоток своего битого носа и синяков на половину физиономии.

Говорит, что свидание сорвалось. Но долго Филя грустить не стал и сразу же замутил с симпатичной практиканткой в отделении травматологии. Неисправимый! Он не обижается, но я чувствую ему, что должна. По-любому, должна! Он меня от брата все-таки спас…

Потом еще нужно предупредить девчонок. Как и говорил Филя, девочки справятся. Программу я им ставила, заводила на замену есть… Стараюсь не завидовать и не думать плохо, что они долго не грустят и не убиваются, сразу берутся за работу… без меня. Говорю себе, повторяю, как мантру, что это все временно!

Не удержавшись, спрашиваю у Фили, как он сам пережил травму. В ответ он бесконечно долго записывает голосовое сообщение. Ого, вот это длительность. Там явно целая ода травме… И фото? Ах да, еще и фотки летят.

Блин, выглядело в миллион раз паршивее, чем у меня.

Так странно: в сложные моменты иногда проще встряхнуть себя тем, что кому-то в тысячу раз сложнее.

К тому же Филя танцует, как бог, и на свидания бегает, даже со сломанным носом девчонок кадрит.

* * *

— Наталья, позовете Зотову Аврору?

Услышав голос лечащего врача, я привстаю, встрепенувшись. На самый краешек дивана присела, в ожидании. Медсестра покидает кабинет и встречается со мной взглядом:

— О, а она уже здесь. Проходите, Аврора.

В кабинет иду на ватных ногах. С костылями, конечно же, чтобы не нагружать ногу, а та, что здоровая, чувствуется словно деревянная.

— Быстро, — отмечает врач.

— Я просто у кабинета ждала.

— Все это время? — удивляется. — Так никуда не годится, вы могли пойти к себе.

— Как-то не хотелось…

Неожиданно я начинаю говорить так, словно мямлю или кашу жую. Никогда раньше этого за собой не замечала, но сейчас словно все силы меня покинули.

— Переживаете, Аврора?

— Нет, — вру.

Голос дрожит.

— То есть ничего не боитесь.

— Страха нет, — говорю едва слышно, едва не лишившись чувств.

— Зря. В страхе нет ничего ужасного. Он придает вкус жизни… Главное, чтобы не мешал вообще чувствовать его. Боитесь же, по лицу видно. В этом нет ничего страшного. На вашем месте бывали и спортсмены, и чемпионы, и бизнесмены, и большие двухметровые дяди запинались, как маленькие девочки, или просто молчали, уставившись перед собой от страха, что жизнь может больше никогда не стать прежней. В такие моменты понимаешь, что есть действительно важные вещи… — разглагольствует.

— Хорошо. Мне страшно. Настолько, что я готова описаться. Вы это хотели услышать?

— Если бы не ждали в коридоре несколько часов, то и описаться от страха вам бы не грозило, — шутит.

Отвечаю нервной улыбкой. Часть меня понимает, что это шутка, и даже готова улыбнуться, другая часть мечется между просьбами «говори, не томи!» и «может быть, в другой раз к этому разговору вернемся?»

— Начнем с физиотерапии, легкий массаж, процедуры…

Я выдыхаю шумно.

Шумно и слишком рано выдыхаю, потому что потом врач добавляет.

— Через три дня — операция.

* * *

Мы поговорили, обсудили все-все. Врач подробно мне все описал, снимки показал. Я головой кивала, хотя мало что понимаю в этом…

Я поверила, что все будет хорошо, ведь врач меня заверил в