О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

Полковник осуждающе посмотрел на нее:

— Может быть, я с тобой в последний раз сегодня играю.

— Опять командировка? Ты же говорил, что вся твоя загранка кончилась?

— Боюсь, командировка будет у тебя.

— Как это? — опешила дочь. — Не поняла… — И вдруг радостная догадка поразила ее: — И кто меня куда пошлет?.. Ты шутишь?..

— Ладно, давай в душ, и едем. А то вдруг по закону бутерброда в самых больших пробках застрянем. Надеюсь, твой паспорт при тебе?..

Даниловна ехала в машине как во сне. Ничего не спрашивала, но по виду отца уже понимала, что ее ждет действительно что-то особенное.

Они приехали не на Петровку, как ожидала она, а в какой-то не слишком представительный особняк, окруженный кованой железной изгородью.

При входе в особняк полковник предъявил высокому парню в штатском свое удостоверение и пропуск на дочь. Тот молча кивнул и шагнул в сторону, давая пройти.

В приемной на втором этаже сидел еще один офицер в штатском, который за руку поздоровался с ее отцом, обменявшись с ним парой фраз о житье-бытье.

— Дальше уже ты сама, — сказал отец. Секретарь или адъютант, как их там, утвердительно улыбнулся, и Даниловна открыла тяжелую, на трех петлях дверь и вошла в кабинет. Судя по тому, как секретарь на равной ноге общался с отцом, хозяин кабинета был не ниже генерала.

Глава 6

Комната была размером со школьный класс. Полированная столешница Т-образного стола, стулья и кресла, обитые желтой кожей, стеклянный журнальный столик, работающий в углу большой телевизор, а позади стола дверь то ли на черный ход, то ли в персональный туалет или комнату отдыха для ночных дежурств.

Хозяин кабинета, невысокий коренастый толстячок в светлом дорогом костюме и с широким улыбчивым лицом, попросил называть его Виктором Львовичем и жестом пригласил ее за журнальный столик. Там лежала телевизионная дистанционка. Генерал, если это был генерал, сделал звук тише, но совсем экран не выключил. Краем глаза Даниловна отметила, что идет СNN.

— Нам стало известно, что вы очень хотели бы работать в разведке, — приступил к делу толстячок. — Надо отдать должное вашему отцу: он никак не пытался использовать для этого свои обширные связи. Чтобы это, как говорится, не было по блату. К сожалению, привычная разведшкола — это уже не совсем то, что подходит для действительно ценных сотрудников. Последние провалы и перебежчики яснее всего говорят, что разведчиков нельзя обучать целыми группами. Я понятно говорю?

— Я так понимаю, что мне снова отказывают в разведшколе, — уныло констатировала девушка. — Теперь уже из-за заботы о моей будущей безопасности.

— Не горячитесь, Даниловна. Мне это ваше школьное прозвище очень нравится. Можно я вас буду так называть?

— При условии, что я в разведшколу все же поступлю. Пускай и по блату.

— Ну зачем вам тратить на это еще несколько лет?

— Опять отговорки? — поморщилась она.

— Напротив, уговорки. — «Генерал» был сама любезность. — Я вам делаю следующее предложение. Вы поступаете из своего института, естественно с нашей негласной помощью, в хороший американский университет, где будете изучать экономику и право. Просто поступаете и учитесь. Наверняка благодаря внешним данным и хорошему образованию вы встретите к себе там благожелательное отношение. Воспользуйтесь этим и постарайтесь приобрести популярность в студенческой и преподавательской среде.

— И вы будете говорить, что это не папа подсказал вам такой вариант со мною?

Даниловна встала и решительно направилась к двери.

— Ну если вас не интересует конкретное задание… — почти равнодушно прозвучало за ее спиной.

Она не остановилась, а буквально замерла, уже взявшись за дверную ручку.

— Какое задание?..

— Что?

— Конкретное задание, вы сказали?

— Я так сказал? — удивился Виктор Львович.

Даниловну разозлило его желание играть с ней, как с глупышкой.

— У меня со слухом все в порядке.

— Вы знаете, в этом кабинете еще никто так со мной не разговаривал, — вынужден был заметить «генерал», его лицо утратило прежнюю улыбчивость.

Она поняла, что действительно переборщила с дерзостью.

— Извините и простите. Была глупа и невыдержанна. Исправлюсь и заслужу.

— Сядь и три минуты постарайся не раскрывать рот. — Виктор Львович резко перешел на «ты», как бы посвящая ее в свои приближенные.

Даниловна с покаянным видом вернулась в кресло.

Хозяин кабинета выдержал небольшую паузу и стал говорить точные веские слова-распоряжения:

— Там ты запишешься в один, а лучше в несколько литературных кружков и постараешься не пропускать семинары по американской и английской литературе. Покажешь себя фанатом Роальда Даля. Это никого не удивит, ибо он всемирно известный и популярный писатель. Вряд ли ты сможешь перечитать все его многочисленные произведения, тем более что он писал в самых разных жанрах. Ты сосредоточишься на его книгах для детей, таких как «Джеймс и гигантский персик», «Чарли и шоколадная фабрика» и особенно «Гремлины», благодаря которой он попал во время войны в мир большой разведки. Книжку о гремлинах он написал еще в 1943 году, в возрасте 30 лет, когда служил помощником военно-воздушного атташе Англии в Вашингтоне. Книжка настолько понравилась внукам Элеоноры Рузвельт и ей самой, что она ввела Даля в свой дом. В результате Даль стал одной из ключевых фигур в истории Второй мировой войны, ибо именно через него поддерживалась неофициальная связь между Рузвельтом и Черчиллем.

Виктор Львович встал и прошел к окну. Даниловна смотрела на него во все глаза, понимая, что это уже никакой не розыгрыш.

— Демонстративное увлечение Далем тебе понадобится для того, чтобы, не вызывая у окружения подозрений, приступить к изучению мощной и до сих пор глубоко законспирированной разведывательной организации, к которой принадлежал Даль, — продолжал толстячок. — Я имею в виду Британскую координацию безопасности, сокращенно БКБ, во главе с канадским миллионером Уильямом Стивенсоном, созданную еще в 1940 году Черчиллем.

«Генерал» сделал небольшую паузу.

— Дело в том, что БКБ якобы была распущена после Второй мировой войны, а ее архивы сожжены. Однако известно, что перед сожжением архивов была написана история БКБ, в числе четырех авторов которой был Роальд Даль. В узком кругу посвященных ее именуют «библией». Всего было напечатано 20 экземпляров «библии». Десять из них были сожжены. Известно, что одна из оставшихся десяти «библий» была послана Черчиллю, другая лорду Бивербруку. Не вздумай охотиться за «библией». Это опасно. Я рекомендую тебе заинтересоваться Далем и его двойной жизнью для того, чтобы ты поняла, что есть разведки официальные (ЦРУ, ФСБ) и есть (во всяком случае, были) другие, неофициальные, несравненно более могущественные, чем первые. Изучая американскую действительность, попытайся понять, возможно ли появление или даже существование в США в наши дни разведки, подобной БКБ.