О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

погладить ее и дать припасенный кругляшок колбасы, Терехин чуть зазевался и увидел двух среднего роста мужчин, по виду явных ментов, когда те подошли совсем близко.

— Виталий Борисович? Вы должны пройти с нами. — Мент с остроконечным крысиным лицом быстрым скользящим движением показал свое удостоверение. В удостоверении промелькнул двухглавый орел и гербовая печать, только это было уже неважно.

— Да, конечно!.. — буркнул Терехин и сунул руку в карман ветровки.

В то же мгновение четыре цепких руки облепили его. Виталий Борисович все же сумел выстрелить два раза, правда, обе пули сквозь ткань ветровки ушли в асфальт, никого не зацепив.

— Это бандиты! Милиция! Милиция! — кричал Терехин, пока его волокли в машину, стараясь привлечь к себе всеобщее внимания.

Несмотря на отчаянное сопротивление, его затолкали в машину и приложили к лицу платок с хлороформом, после чего повезли уже без всяких хлопот.

Глава 11

Из Камергерского переулка Копылов направился к себе в общагу, к Юле решил не ехать — не то было настроение, чтобы пускаться с ней в объяснения по поводу своего внезапного бегства.

Однокомнатники порядком удивились приходу Алекса. На письменном столе, служившем столом обеденным, стояли две двухлитровые бутыли с пивом, а на тарелках были разложены краковская колбаса, лечо и чипсы, что называется, открывай рот и хавай.

— А мы на тебя не рассчитывали, — уныло признался Иванов, несмотря на свою бухенвальдскую худобу лопающий всегда за троих. Загородившись одной рукой, он другой быстро сунул пепельницу с двумя бычками себе на колени.

— Милые бранятся — только тешатся, — вставил всегда спокойный, как миска со студнем, Еременко.

Комната была четырехместной, к третьему курсу ее удалось превратить в трехместную, а с учетом отлучек Копылова и вовсе в двухместную.

Алекс к такой не слишком радостной встрече был готов — достал из плечевой сумки и выставил на стол бутылку дешевого коньяка, ветчинную и форельную нарезку, а сверху закрепил все это вафельным тортом и баночкой красной икры.

— Ух ты!.. Кучеряво живем! — Парни отреагировали вполне ожидаемо.

Как поставщик главных изысков Копылов уже мог ни о чем не беспокоиться: сесть на стул и ждать, пока стол досервируют без него. Чуткие ноздри уловили табачный запах. Гневный взгляд остановился на Иванове.

— Ну да, да, чуть смолянул. — Тот не счел нужным отпираться. — Ерема был не против. Так, Ерема?

Еременко лишь виновато осклабился, мол, без твоего, Алекс, грозного присутствия что я, мягкотелый, могу сделать.

— Быстро вынес эту вонь!

Приказание тут же было исполнено.

Но вот наконец все бутерброды готовы и коньяк разлит по кофейным чашкам.

Стук в дверь нарушил их застольную икебану.

— Головой! — крикнул Иванов, быстро пряча коньяк под стол.

В комнату вошла Юля.

— Привет, мальчики! — Строгое ее лицо мгновенно украсилось улыбкой облегчения, оттого что Алекс был не где-нибудь, а здесь, в общаге. Тем не менее с провинившимся кавалером первой заговаривать она не собиралась.

— За милых дам! — первым нашелся Иванов, махнул свою коньячную пайку и целиком засунул в рот бутерброд с икрой. — Пошли покурим, что ли? — потянул он за рукав медлительного Ерему. Тот тоже глотнул свой коньяк и с бутербродом поплелся следом за ним.

Алекс пить не стал, просто сидел и ждал.

— Ты мне ничего не хочешь сказать? — не выдержала первой Юля.

Больше всего ему сейчас не хотелось произносить банальные пошлые извинения.

— Тебе обязательно нужна эта разборка?

— Хорошо, а что ты предлагаешь взамен?

— Если мужчина виноват, женщина должна прийти и попросить у него прощения, — вспомнил чужой юмор Копылов.

Юля сокрушенно покачала головой:

— И этот грубиян, говорят, до тринадцати лет жил и воспитывался на Западе.

— Так да или нет? — продолжил настаивать на своей шутке Алекс. Его настроение мгновенно улучшилось: раз Юля все равно уже здесь, так почему бы и не устроить «продолжение банкета». А Даниловна пусть остается в своем ином, параллельном мире.

Юля ответила не сразу. Был соблазн еще поскандалить, но мягкость собственного характера взяла верх.

— Конечно, да. Неужели ты думаешь, что я перлась через весь город, только чтобы поругаться.

…Иванов и Ерема стояли у окна в конце коридора и смотрели в сторону кухни, где челноками с кастрюлями и сковородками сновали студенты других групп и курсов.

В коридор выглянул Алекс.

— Все. До утра можете гулять.

— Э! Э! — возмутился Иванов. — Мне к семинару к завтра готовиться надо.

— Хорошо. Конспект и две книги. — Ереме: — А тебе что?

— Полотенце и зубную щетку. И моего Кинга, — ответил тот, понимая, что спорить бесполезно.

— Вери гуд! — И Алекс исчез.

— Ну Юлька, борзая! — Иванов был само возмущение. — Имеет же съемную хату и все равно на наш плацкарт щемится. Что будем делать?

— Завидовать будем, товарищ Жданов. — Ерема настроен был более миролюбиво.

Дверь снова открылась, и Алекс подал однокомнатникам их книги, щетки, полотенца и бутылку итальянского вина.

— От Юли вам на бедность, — сказал он, протягивая бутылку.

— А коньяк?! Понижать градус напитков западло, — возбухнул Иванов.

— Кыш давай! — отмахнулся от него Копылов.

Глава 12

Унылая общажная комната уже через час была превращена в спальню для новобрачных. Всего-то и потребовалось сдвинуть вместе две койки и застелить их одним комплектом постельного белья. После бурных объятий самое время поговорить о вечном, вернее, о том, что представляется вечным и самым главным в двадцать лет.

— Почему ты не рассказываешь, что у тебя случилось? Я же чувствую, — ворковала ублаженная гурия, возложив хорошенькую головку на плечо притомившегося султана.

— Любимая девушка на свидание не пришла. — Алексу просто лень было говорить что-нибудь другое.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

— А почему не пришла?

Он пожал плечами:

— Наверно, муж не пустил.

— Ну хватит шутить. Между нами не должно быть никаких тайн, — сказала она.

— Это еще почему? — удивился Алекс.

— А ты хочешь, чтобы между нами были тайны?

— Почему бы и нет?

— Хочешь, чтобы и я тебя обманывала? — допытывалась она.

— Юль, давай не будем об этом, а? Я, кажется, снова готов к любовному подвигу.

Он попытался обнять ее. Юля отстранилась.

— Ничего не выйдет. Пока все мне не скажешь о сегодняшнем. Что с тобой случилось?

— Нельзя, значит, нельзя. Спокойной ночи, любимая. — Он полушутя отвернулся к стене.

Некоторое время они лежали молча.

— Между прочим, три дня назад меня просили дать на тебя секретную характеристику, — сообщила вдруг Юля.

Алекс немедленно повернулся к ней.

— Как это?.. Зачем?

— Вот и я спросила: зачем?

— Ну?

— Просили оценить твое мировоззрение.

— А кто? Кто? — Ему не терпелось узнать.

— Какой-то молодой мужчина. Симпатичный такой. Не из нашего вуза. Показывал