Искатель, 2007 №3 - Александр Викторович Костюнин

Вот, пожалуйста, какой щенок стоит: светловолосый красавчик, широкий в плечах, тонкий в талии, как южная девушка, и мускулистый. За такого любая богатая женщина никаких денег не пожалеет. Надо бы проследить за этим мальчиком. Жалко, нельзя сейчас им заняться — народу многовато для такого дела.

Что там его золотые цацки, их у Фату полным-полно, а вот ножичек у этого мальчишки очень стоящий. Надо бы взглянуть на клинок; похоже, эта штучка стоит побольше самого хозяина.

Фату льстиво обратился к светловолосому:

— Позволь, незнакомец, взглянуть на клинок твоего ножа. Я большой любитель оружия, но такого еще не видывал.

Светловолосый, снисходительно улыбнувшись, вынул нож из ножен и протянул рукояткой вперед Фату.

Ах, ах, необыкновенной формы и белого металла лезвие матово светилось, узкая отточенная полоска сияла, как зеркало. А по обуху двойная пилка, режущая кость, как масло. Рукоятка черная, рубчатая, сделана по форме руки — невиданное оружие. Фату был сражен наповал, ощутив в руках нож, он пошел напролом и сказал высокомерно:

— Варвар, ты его украл, я обязан сдать тебя портовой страже. А попав к ней, ты лишишься не только ножа. Так что выбирай: или ты вернешь украденное, или сядешь в колодки и тебя будут бить плетью.

Щенок засмеялся, и не успел Фату что-либо понять, как нож опять был в руках у незнакомца. Вложив его в ножны, он весело сказал:

— Эта игрушка не для тебя, купец. Тем более ее нельзя давать в руки бывшим рабам. Ты ведь бывший раб, верно? Втихаря разбойничал, ссужал деньги своему господину. Потом, когда он оказался у тебя на крючке, ты вынудил его дать тебе вольную и стал купцом, богатым и уважаемым человеком. Но грязных занятий своих не бросил, и сейчас твои людишки занимаются разбоем, так ведь?

А вот это были уже не шуточки, это было опасно. Не за речи, за намеки о тайных делах Фату многие отправились с камнем на шее на дно морское. Со щенком нужно было кончать немедленно. Фату зарычал:

— Арко, Лен, Огрызок, взять его!

Арко радостно засмеялся, выдергивая из чехла шестопер и продевая огромную лапу в ременную петлю. Поводя плечами, лениво двинулся к светловолосому — «наш браслетик, наш, гульнем с Огрызком…»

Здоровенный мускулистый увалень надвигался на Алекса, двое других, помельче, заходили с разных сторон. У него вдруг стало неожиданно весело и легко на душе: половинки огромной муфты, щелкнув, наконец совместились. Она заревела, набирая обороты, закручивая вокруг себя воздух. Наконец-то он почувствовал себя сильным, эти люди были полностью в его власти. Они угрожали его жизни, и с ними нужно было разделаться беспощадно. Он остановил увальня жестом и, подняв указательный палец правой руки, спросил:

— Ты видишь это?

— Вижу, вижу и сейчас оторву его вместе с рукой. — Арко резко крутанул шестопер на ременной петле вокруг руки и ловко поймал его, делая шаг вперед.

Мгновенного выпада не заметил, кажется, даже сам Алекс. Палец погрузился в ямку под кадыком, и вот он уже опять поднял его, но уже окровавленным. Арко, недоуменно выкатив глаза, схватился за горло, захрипел, качнулся и рухнул на колени.

Справа заорал Лен:

— Он убил его, — и взмахнул шестопером.

Ох, не надо было ему делать это: Алекс шутя перехватил руку и, используя движение, резко рванул вниз и в сторону. У худого, с хищной физиономией Лена что-то громко хрустнуло в плечевом суставе, он завыл и закрутился на каменных плитах, скребя по ним растопыренными пальцами левой руки.

Огрызок благоразумно бросился бежать, но нога Алекса в ботинке со стальной оковкой въехала ему в копчик, и бедняга ничком ткнулся в плиты. Фату давно понял, что ему пора бежать, но не успел — их окружили синие рубахи портовой стражи.

Поднимающееся солнце ощутимо припекало, дрожал над каменными плитами горячий воздух. Ветерок доносил диковинные запахи фруктов, пеньки, смолы, какой-то гниющей гадости. Алекс с острым любопытством смотрел на офицера портовой стражи. Тот слегка расставил ног# в высоких шнурованных сандалиях, заложил палец левой руки за широкий кожаный пояс с бронзовой оковкой. Смотрел пристально, пронизывающе, сразу видно — государственный человек при исполнении.

Крепкое лицо гладко выбрито и умащено благовониями, коротко стриженные и слегка вьющиеся волосы непокрыты — страж, стоящий рядом, держит на сгибе руки начищенный медный шлем. В правой руке господина офицера короткий бронзовый жезл с хищной птицей, распластавшей крылья: ни дать ни взять — римский орел.

Мигом пришедший в себя Фату скорбно завопил, вцепившись короткопалыми лапами в хитон на груди:

— Господин начальник, этот проклятый варвар напал на смиренного законопослушного купца, одного моего слугу убил, двоих изувечил, пытался убить меня. О горе, горе! Когда будет управа на мерзких негодяев? — Из вытаращенных, с красными прожилками глаз потекли совершенно натуральные слезы.

Ледяным голосом, негромко, офицер сказал:

— Помолчи, я все видел, — и, повернулся к одному из стражников: — Рефа! — Властным жестом поднял невысоко жезл и также отчетливо произнес: — За попытку ограбления и покушение на убийство ты внесешь в кассу порта десять золотых и получишь двадцать пять плетей. Рефа, взять его. А эту падаль, — он брезгливо указал на лежащих без движения наемников Фату, — убрать немедленно.

Купец завопил:

— О боги, десять золотых, целых десять золотых, и это когда я потерял лучших своих людей! Воистину, нет справедливости на этом свете!

Что там двадцать пять плетей, сговорчивый палач за пару серебряных монет просто погладит спину. Надо только посильней орать, чтобы его не подвести.

Офицер приподнял бровь:

— Ты недоволен приговором? Тогда ищи справедливости у императорского суда, как следует по закону. Ты проведешь остаток жизни в катакомбах, а все твое имущество пойдет в императорскую казну. Господа судьи очень любят такие процессы, они ведь получают десятую часть от конфискованного имущества. Тем более, — офицер вцепился взглядом в Фату, — что, по словам этого человека, за тобой водятся очень серьезные грехи.

Ох как изменился в лице Фату. Залившись смертельной бледностью, забормотал:

— Что ты, что ты! Я доволен твоим скорым, справедливым и милостивым судом, господин начальник. Я настолько доволен, что сверх штрафа внесу еще десять золотых на нужды портовой стражи. Покорнейше прошу принять мои извинения, злобный Гес попутал меня.

— То-то. Рефа, отведи его к палачу да проследи, чтобы этот слизняк не сторговался с ним.

Двое стражников повлекли убитого горем Фату на расправу. Офицер коротко скомандовал, стражники взяли их в каре, и все двинулись к воротам.

Ослепительное