Искатель, 2007 № 08 - Журнал «Искатель»

привести. Поэтому капитан распорядился, чтобы главный врач их экспедиции Алиса Пьяных немедленно занялась обследованием всех подвергшихся таким ударам и как можно быстрее доложила о полученных результатах.

Все еще держащиеся за руки Алиса и Рувим переглянулись: разряды, прошедшие через их тела, нельзя было назвать почти безболезненными. Да, они не причинили значительных физических страданий, но судорога, тряхнувшая врача и ксенобиолога, была весьма чувствительной и достаточно неприятной. Что же — дело в индивидуальных особенностях организмов? Или — в автономной защите, которой были снабжены ходовая рубка, пассажирский отсек, оранжерея и еще несколько секций корабля, но которой не имелось в обзорном зале?

Чтобы ответить на эти вопросы, требовалось узнать реакцию как можно большего числа людей, ощутивших загадочные разряды, и Алиса решила начать порученное ей обследование с расспросов соседей по отсеку. Но не успела она обратиться к тревожно уставившейся в обзорный экран астроэтологине Наде Гаприндашвили, как, будто бы выплыв из огромного экрана, по всему пространству обширного пассажирского отделения, подобно гигантской бабочке, запорхала лиловая тень.

После, сравнивая показания пассажиров и членов экипажа, Алиса пришла к выводу, что, так же как и ее, волю людей парализовали не неведомые земной науке энергетические разряды, а мучительное ощущение пустоты, бессмысленности, ненужности человеческого бытия. Всем, кого коснулась порхающая лиловая тень, отчаянно захотелось немедленно умереть — разом прекратив отвратительно затянувшуюся, называемую жизнью агонию. Умереть, не быть — раствориться в океане изначального безличностного счастья.

Слава Богу, явившись в ходовой рубке, фиолетовый призрак задержался в ней лишь на несколько мгновений, не успев капитана и штурмана в пучину мировой скорби погрузить с головой — пришедший в себя Кондратий Джегоши чисто рефлекторным движением на полную мощность (на 1200 g!) завел главный двигатель. И он заработал! За кормой «Голубого Карбункула» полыхнуло бело-фиолетовое пламя, автоматически включился основной генератор антигравитации, компенсируя сумасшедшую перегрузку, — корабль рванулся прочь от пленившей его протозвездной туманности. Увы, победная песнь главного двигателя звучала недолго — сорок одну секунду. Глянув на мониторы, капитан не поверил своим глазам: Т-поле свернулось не в пяти, а в шестимерном континууме! Что же, легенды о «замороженном» кварконии — отнюдь не легенды, а суровая реальность?

Смятенные мысли Кондратия Джегоши немного успокоил будничный голос штурмана:

— Капитан, наша скорость увеличилась на пятьсот девяносто два километра в секунду. Жаль, что эти чертовы фиолетовые отродья не позволили главному двигателю проработать еще двадцать секунд — тогда бы хватило скорости, чтобы оторваться от этого гребаного облака!

Несмотря на совершенную антигравитационную систему, все бывшие в пассажирском отсеке почувствовали, как рванулся на простор оживший «Голубой Карбункул» — 1200 g не шутка; при обычном градиенте в 10 g кораблю, чтобы выйти на такое ускорение, требовалось две минуты, и хотя автоматика сработала очень четко, «остаточная» гравитация изрядно тряхнула всех. В сложившейся ситуации — к их огромному облегчению: едва «Голубой Карбункул» рванулся из плена протозвездной туманности, исчезла гнетущая даже не ужасом, а отвращением к жизни лиловая тень, люди начали медленно приходить в себя. Алиса уткнулась лицом в широкую грудь Рувима и судорожно разрыдалась; ошеломленный ксенобиолог, утешая возлюбленную, растерянно гладил ее по голове, повторяя как заклинание: «Мы живы, Алисонька, живы и будем жить. Главное, Алисочка, нам снова хочется жить!»

К сожалению, победная песнь главного двигателя продолжалась всего сорок одну секунду, и, когда она смолкла, сердца вырвавшихся из ада людей опять сжала мучительная тревога: а что, если фиолетовый призрак вот-вот объявится вновь?! Вновь сдавит их души невыносимым отвращением к жизни?! Правда, в глубине у каждого теплилась надежда, что «Голубому Карбункулу» хватило сорока секунд предельного ускорения, чтобы разорвать цепи притяжения гигантского газопылевого облака, но…

…взволнованный голос капитана лишил людей этой надежды: чтобы достичь «скорости убегания» кораблю не хватило всего-то двухсот сорока километров в секунду, но, к несчастью, не было никаких шансов «добрать» эти недостающие жалкие две с половиной сотни километров, ибо «замерз» кварконий.

Успокоенная возлюбленным Алиса вновь заплакала; Рувим, утешая, вновь стал гладить ее по голове — в пассажирском отсеке вновь сгустилось предчувствие беды. Понимая, какие безрадостные эмоции могло вызвать это сообщение, капитан поспешил информировать вверенных его попечению людей, что, как наконец-то зарегистрировали приборы и рассчитал главный компьютер, фиолетовые призраки — никакие не призраки, а всего лишь двумерные проекции неких эн-мерных сущностей. И, как ни странно, это заявление Кондратия Джегоши значительно приободрило вновь впадающих в отчаяние пассажиров и членов команды: иметь дело с высокоорганизованным сознанием — при всей непонятности и непредсказуемости этого сознания — все-таки лучше, чем зависеть от милости злобных по определению адских выродков. Почему-то никому не пришло в голову, что иное чужое сознание может быть куда страшней доморощенной нечисти. Возможно, потому, что людям до сих пор еще не приходилось иметь дела с высокоорганизованным чужим сознанием? И об ином разуме человечество судило, исходя только из общетеоретических соображений? Бессознательно, при всех отличиях, полагая его подобным людскому?

Резюмируя сказанное, капитан заметил, что не видит смысла в продолжении режима чрезвычайной ситуации: как они убедились, от появления двумерных проекций не спасает никакая защита, и если Пустотники — наконец-то было произнесено табуированное слово! — пожелают, то вернутся тогда, когда им вздумается. И в заключение, пригласив в ходовую рубку Алису Пьяных, Миклоша Сверчкова, Игоря Ван Ли, Рувима Смита и еще пятерых ведущих специалистов, Кондратий Джегоши дал отбой общей тревоги.

Кроме приглашенных, виртуально (в виде объемных изображений) в рубке находилось еще восемь человек — выдающихся ученых и инженеров Земли и Колоний. Еще бы! Существующие почти пятьсот лет легенды о Пустотниках наконец-то получили документальное подтверждение — сенсоры зарегистрировали, а главный компьютер запечатлел в памяти двумерные проекции неких эн-мерных сущностей! И хоть природа этих сущностей скрывалась в глубоком мраке незнания, но двумерные проекции — это вам не фиолетовые призраки! Никакой сладко пугающей первобытной мистики: Пустотники существуют в силу естественных, пусть пока неизвестных людям законов!

И если бы не тяжелое положение, в котором оказались экипаж и пассажиры «Голубого Карбункула», в ходовой рубке корабля сейчас виртуально собралось бы не восемь, а, как минимум, восемьдесят крупнейших мыслителей Земли и Колоний. Но поскольку Пустотники могли вернуться в любой момент, на судьбоносном совещании присутствовали не просто выдающиеся, а только полезные для дела специалисты. В основном — психологи, психиатры и фармакологи: если физическому существованию «Голубого Карбункула» двумерные проекции, кажется, не угрожали, то, по словам Алисы Пьяных, для всех находящихся на его борту людей повторная ментальная агрессия Пустотников могла оказаться фатальной. Подвергшись ей еще раз, люди либо сойдут с ума, либо совершат коллективное