Искатель, 2007 № 08 - Журнал «Искатель»

Увы, природа воздействия Пустотников на человеческую психику оставалась совершенно неясной — наскоро проведенные обследования и первичные анализы, как и следовало ожидать, не дали никаких существенных результатов — и посему виртуально присутствовавшие на совещании светила психиатрии и фармакологии не смогли посоветовать ничего лучшего, чем использовать блокирующие отрицательные эмоции и стимулирующие центр удовольствия мощные нейролептики. То есть — то же, что любой грамотный врач сделал бы без всяких подсказок и что уже начала осуществлять Алиса Пьяных, распорядившись раздать всем бывшим на борту «Голубого Карбункула» капсулы виталина, эйфорина и антимеланхолина. Правда, сама Алиса не слишком надеялась на эти чудотворные снадобья — по ее собственным ощущениям, Пустотники воздействовали на куда более глубокие слои человеческой психики, чем те, до которых докопалась земная наука. Нет, по мнению главного корабельного доктора, спасти их могло только немедленное бегство от этого чертового газопылевого облака. Ах, если бы…

…Подобное тому, о чем думала Алиса Пьяных, вертелось в головах у всех собравшихся в ходовой рубке, и реплика штурмана — ах, если бы разморозить этот сучий кварконий и запустить главный двигатель! — никого не оставила равнодушным: ах, если бы… увы, увы…

И вдруг в ответ на эту риторическую реплику прозвучало почти фантастическое предложение Леонида Петровича:

— А, собственно, почему бы нам не попытаться соорудить антигравитационный двигатель? Гравитатор у нас есть, а перенастроить модулятор, я думаю, мы сможем своими силами…

Что еще? Пустотники «заморозили» основной запас кваркония, но от двадцати до тридцати килограммов в автономных системах не претерпели изменения — параметры силового поля сохраняются в пределах нормы, гравитатор работает…

— На борту «Голубого Карбункула» 23,385151 килограмма «не замороженного» кваркония, — глянув на соответствующий монитор, по-профессиональному четко отозвался бортинженер и тут же обратился с вопросом к физику-теоретику: — Леонид Петрович, ты это серьезно? Ведь ты же не можешь не знать, что…

Конечно, главной, так сказать, мировоззренческой причиной того, что, спустя шестьсот лет после овладения гравитацией, не появилось межзвездных гравитационных двигателей, было практически одновременное открытие возможности ограниченного проникновения в шестимерный континуум — мгновенной передачи информационных сигналов на сколь угодно большие расстояния. Всем стало казаться, что еще одно небольшое усилие, и люди научатся в этот континуум проникать материально — то есть куда угодно мгновенно перемещаться во плоти, — и никакие звездолеты им больше не потребуются. Соответственно, основные научно-технические исследования велись в этой казавшейся наиболее перспективной области.

Кроме того, как это ни парадоксально, отрицательно сказались сделанное на триста лет раньше открытие Т-поля и получение с его помощью кваркония, давшего человечеству неиссякаемый источник дешевой энергии, причем — в сверхконцентрированном состоянии. Так что единственное преимущество гравитационных двигателей в сравнении с аннигиляционными — на многие порядки меньший расход энергии на единицу массы — теряло значение, а вот их недостатки (зависимость от внешнего гравитационного поля, незначительное, к тому же постоянно уменьшающееся по мере удаления от источника гравитации ускорение и связанная с этим невозможность достижения релятивистских скоростей) выходили на первый план, делая эти двигатели непригодными для звездолетов и неудобными для планетолетов, исключая перемещения на близкие (до одной-двух астрономических единиц) расстояния. Где, так же как и в планетарных транспортных средствах, антигравитационные двигатели использовались очень широко. И в неожиданном предложении Леонида Петровича Гамзая-Оглы не только не содержалось ничего технически невозможного, но в нем не было даже ничего такого, что могло бы потребовать значительных усилий инженерной мысли — перенастройка модулятора не являлась особенно сложной задачей. Другое дело, почему эта хотя и нехитрая, однако далеко не тривиальная идея пришла в его голову…

Никакой дискуссии по поводу неожиданного предложения физика-теоретика не было — всем до того хотелось как можно быстрее и как можно дальше убраться от этих чертовых эн-мерных сущностей, что, как только оно прозвучало, капитан тут же сформировал техническую команду по перенастройке модулятора, определив в нее, кроме Гамзая-Оглы, бортинженера и физикохимика. А поскольку в консультанты к ним напросились самые выдающиеся ученые Земли и Колоний, то можно было рассчитывать на скорый успех затеянного дела. И неважно, что на гравитационном двигателе «Голубому Карбункулу» до Ареса-3 придется плестись почти тридцать лет — главное: они уберутся от этой растреклятой протозвездной туманности с ее «очаровательными» проекциями эн-мерных сущностей!

Скорости 0,8 С, «раскручиваясь» в гравитационном поле протозвездной туманности по переходящей в гиперболу спирали, «Голубой Карбункул» достиг лишь через год после того, как заработал самодельный антигравитационный двигатель. И слава Богу, вопреки опасениям большинства пассажиров и членов экипажа, Пустотники все это время больше не появлялись.

Жизнь на борту корабля постепенно входила в привычную колею — после едва не случившейся катастрофы, предстоящие тридцать лет межзвездного странствия казались чуть ли не увеселительной прогулкой, особенно поначалу. При избытке свободного времени легко восстанавливались прежние романтические отношения и еще легче завязывались новые. Однако широко распространившееся среди исследователей и членов экипажа поветрие поиска все новых эротических партнеров не затронуло Алису с Рувимом: после того как они, держась за руки, по воле Пустотников на несколько минут заглянули по ту сторону жизни и смерти, врач и ксенобиолог поняли, что разгоревшаяся между ними страсть — надолго. Возможно — на всю оставшуюся жизнь. Что, впрочем, при всей серьезности их чувств, не лишило связь Алисы и Рувима прежних игривых оттенков. Скорее — напротив.

Не найдя ни в каюте, ни в лаборатории, ни в оранжерее «противного мальчишку», Алиса вздохнула и направилась в обзорный зал: ох, и задаст же она сейчас своему ненаглядному негоднику! Ведь он же знает, что после приснопамятного нашествия Пустотников она боится этого недоброго места! И все равно, стоит за ним недоглядеть, ксенобиолог с бокалом вина спешит уединиться среди роящихся звезд — ну до чего же скверный мальчишка!

Однако на сей раз Рувим не принял игры Алисы. Как только влюбленная женщина произнесла традиционное вступление — ага, Рувимчик, попался! — ксенобиолог остановил ее:

— Погоди, Алиса, я, кажется, знаю…

— Знаешь — что? — сбитая с толку серьезностью своего обыкновенно шаловливого и легкомысленного возлюбленного, машинально переспросила женщина.

— Ну, про Пустотников: почему они появились и чего от нас хотят, — сам пораженный только что пришедшей в голову удивительной мыслью, не спеша, словно додумывая вслух свое открытие, заговорил Рувим Смит. — Понимаешь, Алиса, все дело в кварконии.

— Но ведь они же его не украли, а только «заморозили», — не питающая к Пустотникам никаких добрых чувств, а лишь отдающая дань справедливости, женщина заступилась за кошмарные проекции эн-мерных сущностей. —