Твоя воровская корона - Сергей Иванович Зверев

от чего не застрахован. Сегодня ты пан, а завтра ты пропал. Но я еще не пропал, — стиснув зубы, произнес он про себя, — я еще повоюю. Только выбраться бы отсюда. Черт, где же Троицкий. Почему он не явился в милицию днем?»

Троицкий появился утром. Сергея вызвали из камеры и повели в отдельный кабинет на встречу с адвокатом. Там его поджидал Борис. Едва взглянув на адвоката, Сергей заметил, что тот выглядит расстроенным и замотанным.

— Когда ты вытащишь меня отсюда? — первым делом спросил Потапов.

И, к своему удивлению, вместо четкого аргументированного ответа, свойственного Троицкому, он услышал лишь усталое:

— Не знаю, пока не знаю. Они придрались к пистолету. Черт, зачем ты взял его с собой. У тебя не было даже заявления о том, что ты его нашел и собираешься сдать сегодня же.

— Заявление у меня было. Его порвал Ципко у меня на глазах, в кабинете, — ответил Потапов.

Троицкий посмотрел на Потапова задумчивым взглядом.

— Ах, вот оно что. Тогда все еще сложнее, — неопределенно заявил он, постукивая пальцами по кожаному кейсу.

— Что происходит в городе?

Троицкий несколько секунд молчал, потом произнес:

— Плохие новости. Сегодня ночью было совершено нападение на нашу фирму. У дверей банка взорвали бомбу. Зданию нанесен существенный урон. Клиенты банка обеспокоены. Как бы подобное не повторилось днем, когда они придут в банк.

— Что еще? — спросил Потапов.

Видимо, Троицкий что-то не решался сказать.

— Еще то, что у дверей ночного клуба «Дива» и казино, принадлежащих Бриксу, взорвались две иномарки. Есть раненые среди персонала. Кроме этого, сегодня же ночью в пригороде, недалеко от села Бугаевка, была ожесточенная перестрелка.

— Бугаевка, — Сергей наморщил лоб, потом сказал: — Ведь там находится дача Брикса.

— Да, сегодня ночью ее атаковали, применили стрелковое оружие и даже, — Троицкий усмехнулся, — гранатометы. Есть убитые и раненые.

— Брикс жив? — напряженно спросил его Потапов.

— Жив. Говорят, что отсиделся в подвале до приезда милиции. Сейчас перебрался в город, забаррикадировался в ночном клубе «Дива». Теперь в клубе за столиками сидят одни его охранники.

— Это все работа Бойко? — тихим голосом спросил Потапов.

Троицкий молча кивнул. Потапов молниеносно вскочил и, схватив за лацканы пиджака Троицкого, притянул его к себе.

— Какого черта он это делает! Я же приказал не открывать огонь! Почему он нарушил приказ и включил обратку?!

Троицкий тяжело вздохнул и, отведя взгляд в сторону, печально произнес:

— Видимо, потому, что в нас тоже стреляют.

Потапов отпустил Троицкого, и тот устало сел на стул и, потирая тонкими пальцами морщины на лбу, начал говорить словно сам с собой:

— Честно говоря, я уже не понимаю, что происходит. Вчера, едва я уехал с кладбища, меня в городе задержали гаишники. Им показалось, что я еду на угнанной машине. Меня отвезли в местное ГАИ и долго разбирались, пока не выяснили, что с моей машиной все в порядке. Поэтому Бойко нашел меня лишь под вечер, сообщив о покушении и о том, что тебя задержали. Когда я приехал сюда, здесь уже никого не было. Прокуратура сказала, чтобы я пришел с утра. Поэтому пробиться к тебе удалось только сейчас.

— Ты звонил Горчакову? — тихо спросил Потапов.

— Да, но его нет. Он в командировке, в Москве, — ответил Троицкий.

— Где? — спросил Потапов.

— В Москве, — терпеливо повторил Троицкий.

— Что он там делает?

— Понятия не имею. Но, похоже, кто-то в руководстве решил, что сейчас там ему самое место, — Троицкий сделал нервный жест рукой. — И теперь вот еще этот эпизод с твоим разорванным заявлением. Просто голова кругом идет.

— Борис, — четко и ясно заявил Потапов, — я во что бы то ни стало должен выйти на свободу. Каждый день моего сидения здесь приближает нас к неминуемому краху. Война ни к чему хорошему не приведет. Это надо остановить. Я пока не знаю как, но сделать это надо как можно быстрее.

— Хорошо, я понял, сделаю все, что смогу. Похоже, на подписку о невыезде милиция не согласится. Видимо, придется действовать через суд и вносить залог.

— Хорошо, иди делай, что можешь. И передай Бойко мой категорический приказ прекратить стрельбу.

Троицкий ушел, а Сергея снова отвели в камеру.

Из разговора со своим адвокатом он понял, что раньше завтрашнего дня его не освободят, и то если так решит суд. Весь день Сергей просидел в камере. Нервы его были на пределе. У него кончились сигареты. Кроме этого, все тело болело от невозможности нормально прилечь. Когда вечером за ним пришли, он подумал, что его отвезут в СИЗО.

Однако каково же было его удивление, когда его привели в кабинет Ципко.

Начальник милиции стоял у окна, глядя на улицу.

«Черт, — подумал Потапов, — как бы не выследил Глеба. Это моя последняя козырная карта».

Когда Ципко повернулся к нему, Сергей увидел небольшой синяк на левой скуле начальника районных ментов.

— Вот что я хотел вам сказать, — угрюмо начал свою речь Ципко. — События последних дней подтвердили вашу правоту. В городе начались беспорядки, которые не нужны ни мне, ни моему начальству. И, пожалуй, вы единственный, кто может это быстро остановить. Поэтому я принял решение отпустить вас сегодня… сейчас же.

Услышав речь Ципко, Потапов был поражен. Такого он не ожидал.

«Видимо, Троицкий задействовал кого надо. Или же Горчаков вернулся», — подумал про себя Сергей.

— Пройдите сейчас в кабинет следователя и оформите подписку о невыезде. Это необходимая процедура, пока дело не закрыто, — произнес Ципко и отвернулся к окну.

Сергей, не мешкая, поспешил пройти указанные процедуры. Выйдя из здания милиции, Сергей обнаружил, что его не встречают ни люди Бойко, ни его телохранитель Костя Титов.

«Черт, они что, не знали о моем освобождении», — подумал Сергей.

Он пробежался глазами по улице, отыскивая фиолетовую «восьмерку», но ее на месте не было. Панкратов уехал со своего поста.

«А вот это серьезно», — вновь подумал Сергей, и в его душе зародилась смутная тревога.

На улице накрапывал мелкий моросящий дождь. Темнело. Сергей закутался в плащ, подняв его воротник, и медленно пошел по улице, озираясь по сторонам. Краем глаза он заметил, что одновременно с началом его движения от тротуара отъехали серые «Жигули». Сергей ускорил шаг и, подходя к перекрестку, уже почти бежал.

Выбежав на перекресток, Сергей махнул рукой едущим мимо стареньким «Жигулям» красного цвета. «Жигули», мигнув поворотником, резко притормозили прямо у Сергея и тот, вскочив в салон, крикнул:

— Гони к торговому центру на Алексеевской.

Пожилой водитель, бросив скептический взгляд на дорогую, но помятую и неопрятную одежду Потапова, молча воткнул рычагом скоростей первую передачу и, резко развернувшись,