Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

покидало ощущение опасности. Подумалось даже, что следовало оставить ей пистолет, но так, чтобы Влад об этом не знал. На всякий случай, хотя это чистейшей воды глупость. Я попросил ее соблюдать осторожность, из дома не выходить, и положил трубку на стол.

— Ну и как она? — спросил Сырник.

— Нормально. Утром, как проснется, еще раз позвонит.

— Кстати, я вот еще о чем подумал, Андрюха. Почему грохнули вторую старушку? Ну, если компромат у нее — могли. Видела, сделала другие копии... А если нет? Нет — и нет, какую опасность она представляла?

— Могла знать о съемке на даче, могла видеть не только запись, но и убийцу. Причин много. Кстати, если даже ничего не видела, а только знала, что существует такая запись, поняла, что за люди приходили. Черт, найти бы Васю!

— Ну, вот за это и выпьем.

Я не возражал. Мясо получилось мягким и сочным, водка была холодной, но чем больше я пил, тем острее становилось ощущение близкой опасности. Водка не затуманивала разум, не расслабляла мышцы, она лишь тонизировала и то и другое. Мне этот тонус был совсем ни к чему.

— Насте, что ли, позвонить? — сказал я, скорее, подумал вслух.

— У тебя еще и Настя появилась? — спросил Сырник, качая головой. — Ну ты и бабник, Корнилов! Просто невероятный!

— Зато у тебя жена есть, — сказал я фразу, которую говорил ему по меньшей мере сто раз.

— Жена? Ха, жена!.. — хмыкнул Сырник. — Она-то есть, да чуть что — отвернулась к стенке, и никаким подъемным краном не повернешь! И так может — неделю, две, месяц даже. Уже и проблемы решены, а она — нет. Устала на работе, дом, дети — все на ней. А я сижу в офисе, баклуши бью да на машине по Москве раскатываю, и только одно у меня на уме — потрахаться. Ну работа, ну домашнее хозяйство, так что ж теперь, застрелиться и не жить? А я понимаю, в чем тут дело — наказывает меня, чтоб не спорил больше, даже рта не раскрывал, когда она задумывает очередные грандиозные покупки! То новую кухню, то мебель, то еще чего.

Я не прислушивался, о чем Сырник частенько говорил с Борькой, когда приходил ко мне, но теперь точно знал — вот об этом. Но Борька ушел от нас, а я не мог молча слушать и сочувственно смотреть Сырнику в глаза, как он.

— Ну и какие тут проблемы? Отвернулась жена — найди себе женщину, которая повернется как надо. У тебя же были варианты, Надежда, например.

— Да знаешь, я после этого неважно себя чувствую, в душевном смысле. Вроде как предателем стал. Вернешься домой, дочки встречают, обнимают, папа, папа. Ты хоть можешь представить себе такое?

Честно говоря — нет. Дочек у меня не было, женщины не отворачивались, они просто не приходили ко мне, если уставали на работе или просто не хотели. Да и кто будет приходить и отворачиваться к стенке, жалуясь на усталость? Я себе такую подругу не мог представить. А вот другие способы противодействия стервозной жене — мог.

— У тебя же есть интернет, займись виртуальным сексом, пообщайся с какой-нибудь озабоченной дамой — легче станет.

— Да как?! — закричал Сырник. — У меня две комнаты, одна детская, другая наша. Буду общаться, а она проснется, посмотрит...

— Ну и что?

— Да то!

Случай и вправду был сложный, запущенный, даже я не знал, что посоветовать. Борька просто молчал и смотрел на Сырника внимательными глазенками, а мне же сказать что-то нужно было. Но что?

— Тогда займись онанизмом. Иногда помогает, — не совсем уверенно сказал я.

— Да пошел ты!.. — рявкнул Сырник.

— Я и пошел. Надеюсь, ты мне уступишь диван.

Я поднялся, но Сырник опустил свою громадную ладонь на мое плечо.

— Нет, постой. Сперва вмажем еще по одной, а потом — спать. Выпьем не чокаясь, в память одного... замечательного... почти человека. Он был намного умнее тебя.

— Я в этом не сомневаюсь.

— За Бориску, пусть земля будет ему пухом.

Мы выпили. И ничего странного в этом не было. Обычный серый крысенок стал для меня самым близким, родным существом. И Сырник, который поначалу и на дух не переносил его, теперь ставил Борьку выше меня, и был по-своему прав.

Что такое крыса? Наш серый враг, это знаем с детства. Правильно знаем? Точно ли знаем? Да ни черта подобного. Так сказал кто-то с телеэкрана, с газетной полосы, с книжной страницы. Вот и живем, веря телеэкрану да печатным строчкам. А нет бы самим взять да и познакомиться ближе с серыми малышами, соседями вечными нашими. Но мало кто хочет знакомиться... Почему? Даже с виду они симпатичные, пушистые, как кошки и белочки. Хвост у них длинный и голый? А что, собак и кошек с такими хвостами нет? И все равно — не хотят люди знакомиться с ними. Так и во всем, дурак — значит, дурак, враг — значит, враг. А на самом деле — может, совсем не так обстоит дело. Да кому это важно?

Я не стал звонить Насте, что она скажет мне — понятно и без звонка, радости от этого было немного. Сырник определил мне место ночлега на семейном диване, бросил туда подушку и одеяло. Сам устроился в детской, на нижнем этаже двухъярусной кровати дочек. Помещался он там с трудом, но если поджать ноги, можно и поспать, что Сырник и сделал.

Ну а я с удовольствием вытянулся на диване. В джинсах и футболке, но — под одеялом, и голова на подушке. Хорошо-то как!

Глава 15

Проснулся я в начале девятого, телефонный звонок разбудил. Мобильник лежал на журнальном столике за диваном, нужно было только протянуть руку и взять его. Голова не болела, не так уж много мы вчера выпили, и я сразу вспомнил, что Марьяна обещала перезвонить утром.

— Привет, Марьяна, — сказал я, подавив зевоту. — Нормально ночь прошла?

— Черт тебя побери, дурака! — послышался из трубки гневный бас отца. — Ну хорошо, хоть живой! Ты где сейчас?

— Привет, пап... Я в Москве, а что?

— У тебя все в порядке?

— Ну да. А что случилось?

— Кто на даче был?

— Вечером я оставил там девушку с охранником, жену босса рекламной компании, и вернулся в Москву.

— Ну вот поезжай в Лобню и объясни все тамошним следователям! У меня своих дел по горло.

— Ты можешь объяснить, что там стряслось?

— Какие-то трупы во дворе, машины с разбитыми стеклами! Вытаскивают меня, понимаешь, из ванной,