Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

потрусила по сплетению тропинок, безошибочно выбирая нужную. Она провела Гурова через лесок обратно к дороге, где он припарковал на обочине свой автомобиль. И как только открылась дверца, сразу запрыгнула в салон.

Глава 7

В свой санаторий полковник Гуров вернулся к обеду и поспешил в ресторан, чтобы встретиться со своим новым знакомым — Борисом Владимировичем. Ему не терпелось расспросить старика, вдруг и он расскажет что-то о санатории, полезное для расследования.

К тому времени, как он оказался в просторном зале, больше половины столов уже пустовали, выбор блюд тоже уменьшился. Правда, голодный после прогулки Лев с радостью набрал щедрые порции салатов и горячего.

А в это время его уже заметили. От столика у окна ему помахал Борис Владимирович:

— Лева, айда сюда! У нас есть местечко.

На Гурова обернулись все, кто сидел за столом с его новым приятелем. Лица этих людей избороздили морщины, седые волосы были похожи на пух, но глаза горели азартом и любопытством.

Лев поприветствовал компанию и пристроил свои тарелки на стол. Борис Владимирович представил его остальным:

— Ребята, этот молодой человек — тоже гость нашего санатория, так сказать, молодая смена. Лев, по отчеству не знаю, да, думаю, и не надо, надеюсь, он разрешит и без него обращаться. Хочу отметить, очень любезный молодой человек. — Он одобрительно указал на полные тарелки: — Вы, Лева, не обращайте на нас внимания, обедайте. Это правильно, что у вас прекрасный аппетит, значит, и здоровье отменное. Надо есть от души.

— И от пуза, — хихикнул рядом невысокий, коренастый пожилой мужчина. Рыжая редкая прядь через всю голову и круглый нос придавали ему забавный вид.

Оперуполномоченный с аппетитом принялся за еду, а его собеседники продолжили свой прервавшийся разговор.

— Нет, Иннокентий умер в сентябре, ты что-то путаешь. Я помню прекрасно, как летом здесь, за этим столом, мы договаривались с ним махнуть на дачу. Собирать его отменную антоновку. Я же каждый год из яблок с его дачи делал шикарную наливку. А в этом году у меня на полках пусто!

— Да? А мне казалось, что была весна… Я помню, что был в своем пальто, том самом, купленном в Ленинграде во время командировки. И мне было в нем так жарко на кладбище. Невыносимо жарко. Я еще подумал, как глупо, что Кеша умер, ведь лето только начинается, а у нас путевки в санаторий на июль.

— Нет. — Рыжий с прядью в нетерпении стучал кончиком вилки, доказывая что-то старику с прозрачно-голубыми глазами. — Ты все перепутал, Тимофей Ильич. Весной мы с Николаем Губиным прощались. — Он вдруг пристукнул вилкой по столу еще резче. — А я знаю, почему ты их перепутал. Они же на Ларисе были женаты, по очереди! Она работала на участке у Губина учетчицей, они поженились. А потом второй раз замуж вышла, уже за Иннокентия. И была на обоих похоронах как жена: у обоих — бывшая, правда, в разводе. Вот ты Лариску только и запомнил, старый ты жук! Теперь понятно, куда ты смотрел! Не с товарищами прощался, а заглядывался на вдовушку!

Тимофей Ильич вдруг покраснел, как мальчишка, так что даже кожа под белым редким ежиком волос стала розовой.

— Ну что ты так раскричался, Николай. Не на собрании ведь, чтобы меня тут песочить.

Рыжий хитро прищурился:

— Ну скажи, ведь прав я, прав?

Его собеседник нехотя кивнул:

— Прицепился как клещ. Может, и так, все-то он замечает. Разве же это плохо? Иннокентий мертв, а я жив, что тут такого, если я к его жене присмотреться решил, а не страдаю целыми днями.

— Почему же как клещ, — обиженно протянул Николай. — Просто все дело в моем уникальном методе!

Кто-то хихикнул рядом.

— Ну началось, сел товарищ Рыбин на своего любимого конька.

Николай Рыбин уже демонстрировал всем исписанный блокнот:

— А что такого, товарищи? Что вы подшучиваете, какой конек? Я ведь прав. Вот Тимофей Ильич запутался совсем, а я его распутал, потому что у меня мнемосистема. Я все важные события записываю и помечаю чем-нибудь запоминающимся, потому что абстрактные цифры и факты трудны для запоминания. Это укрепляет память! В нашем возрасте очень важно.

Но Тимофей Ильич, по-видимому, все еще обиженный за едкое замечание приятеля, буркнул:

— Да кому это нужно, Рыбин. Померли, и ладно, каждый год у нас похороны. Смирись уже, что ты старая развалина. Зачем нужна эта твоя глупая придумка. Мема, мама… — передразнил он рыжего. — Сразу видно, что ты бывший бухгалтер, только циферки и волнуют. А мы, геологи, в поле привыкли работать, где нужно не только бумажки заполнять, но и головой думать, рассуждать, предчувствовать.

Рыбин так и взвился на месте:

— Вот, значит, как! Ты тут элита, а я, значит, бумагомарака?!

Борис Владимирович наклонился поближе к оперу:

— Ну раскричались, задиры. Вы не обращайте внимания, Лева. Они уже так больше сорока лет ругаются, у каждого своя правда.

Опер кивнул:

— Да нет, что вы, даже интересно послушать. Я тоже слышал что-то подобное о специальной технике запоминания, которая помогает удержать в памяти много информации.

Старик отмахнулся.

— Я с Тимофеем согласен: кому интересно, кто и когда умер? Нам уже всем за семьдесят хорошо, рано или поздно окажемся там, — он указал сухим пальцем вверх. — Хотя, конечно, зря он Рыбина профессией попрекает. Николай — мужик отличный, с нами бок о бок работал на вахтах. И за завхоза, и за бухгалтера, и за учетчика пахал. Недаром до главного экономиста дослужился. И с премией никогда не обижал. Ну, въедливый насчет мелочей всяких, так у каждого свой характер.

— Согласен, — кивнул Лев, который был слишком занят обедом, чтобы вести длинную дискуссию.

Его собеседник вмешался в мужской спор:

— Хватит, у нас тут гости, а вы устроили перебранку. То про похороны, то про юбки беседы. Инженеры, называется, специалисты.

Его дребезжащий голос на секунду вдруг стал таким звучным, наполнился невидимой силой, что Лев Иванович сразу понял, что его новый знакомый тоже когда-то был при хорошей должности. Так разговаривают люди, которые привыкли принимать решения и отдавать команды, зная, что их обязательно выполнят.

Теперь настала очередь Рыбина краснеть. Он откашлялся:

— Прошу прощения, Лев. Не хотел испортить вам аппетит. Все верно сказал Борис: неподходящие темы для обеда.

— Ничего страшного, — решил успокоить стариков Гуров, — аппетит у меня превосходный. Расскажите, какие у вас планы на вечер.

Старики загалдели, переключившись на новую тему.

— Идем на прогулку по сосновому лесу. Перед сном очень успокаивает. Потом как младенец спишь, стоит только лечь в кровать.

— А про мои