Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

забавные открытки. Ричард не был похож ни на кого из ее знакомых. Она происходила из тихой консервативной семьи, никогда не сталкивалась с проблемами и всегда больше интересовалась учебой в школе и дамскими романами, чем мужчинами. С Ричардом все изменилось. Он был абсолютным бунтарем. По ее словам, в сочетании с его опасной латинской внешностью он возбудил Дорин так, как никогда не удавалось ни одному другому мужчине.

Дорин намеревалась отдать свою девственность Ричарду. Однако она знала, что этого может никогда не случиться. Но ради Ричарда она пожертвует всем.

– Настоящая любовь в том, чтобы отдавать, – говорит Дорин. – Не так ли?

Когда после нескольких часов ожидания они наконец встретились, у нее было всего двадцать минут, и они говорили о том, как хорошо Даниэлю удалось заставить Марию Эрнандес признать, что она не может опознать Ричарда в зале суда.

Ричард хотел написать письмо Теду Банди, приговоренному к смертной казни во Флориде, и попросил Дорин узнать номер и адрес тюрьмы Банди. Он сказал, что у него есть кое-что, о чем он хотел у Теда спросить.

Дорин очень хорошо умела находить информацию, поскольку работала в журналах. Если Ричард чего-то попросит, ни шторм, ни дождь, ни мокрый снег, ни наводнение не помешают ей это получить. Если ему нужен адрес Банди, она его найдет.

– Я отдала бы за него правую руку, – скажет она позже.

В понедельник утром Гил вернулся на свидетельскую трибуну. Фил Хэлпин, бодрый после выходных, спросил Гила, описывала ли Мария нападавшего на нее, когда он с напарником отправились навестить ее в больнице Мерси. Гил заявил, что она сказала: «Светлокожий, европейской или мексиканской внешности, 175–185 сантиметров, от девятнадцати до двадцати пяти лет, с темными волосами, одетый в черную куртку клубного типа, а также худощавого телосложения». Хэлпин закончил свой прямой допрос.

Эрнандес начал с бейсболки AC/DC, желая знать, сказала ли Мария, что ее нападавший был в головном уборе. Гил сказал, что Мария ничего не говорила о головном уборе, пока он не спросил ее, принадлежит ли бейсболка AC/DC ей или Дейл. Гил предположил, что бейсболка принадлежала нападавшему.

Даниэль в течение часа задавал вопросы, не выяснив ничего, что могло бы помочь защите, и усталый сел на место.

– У меня больше ничего нет, – сказал Хэлпин, спеша вызвать очередного свидетеля и продвинуть процесс вперед. Он подал еще одно ходатайство о разрешении показывать присяжным вещдоки, в частности фотографии. Тайнан попросил прокурора представить аргументы, когда в половине второго они вернутся с перерыва на ланч.

Затем суд возобновил прения о допустимости приобщения к доказательствам фотографий, на которых Дейл Окадзаки с непотребно опухшим лицом лежала на полу кухни в луже крови. Эрнандес возражал на том основании, что фотографии чрезмерно провокационны и их нельзя показывать присяжным в соответствии со статьей 352. Судья Тайнан сказал:

– Я думаю, что в соответствии со статьей 352 я даю разрешение на приобщение к доказательствам фотографий. Это неприятная картина, но она не является неоправданно ужасной и фактически изображает вызвавшую смерть рану и наружность потерпевшей по данному делу, поэтому возражение будет внесено в протокол.

Даниэль высказал новые возражения по поводу доказательств.

Хэлпин представил фотографии найденной в гараже бейсболки AC/DC, но Эрнандес снова возразил, заявив, что бейсболка была на голове коричневого манекена, вызывающего ассоциации с латиноамериканцем, что, по мнению Эрнандеса, было «чрезмерно наводящим».

– Я не понимаю возражения относительно того, что манекен намекает на латиноамериканское происхождение, – сказал Хэлпин. – Особой привязки цвета манекена к этнической принадлежности я не заметил.

Судья Тайнан сказал:

– Все, что я вижу, – это лоб до середины носа. Я не думаю, что это латиноамериканское лицо.

Эрнандес ответил:

– Я имею в виду не латиноамериканское лицо, ваша честь, и я понимаю, что иногда на определенные символы не обращают внимания или не придают им значения, но для некоторой части населения они значимы… Это может послужить для присяжных наводкой.

Тайнан не согласился и разрешил фото коричневого манекена в качестве доказательства. Хэлпин попытался предъявить в качестве доказательства саму бейсболку AC/DC, но Эрнандес возразил, заявив, что фотографий достаточно и отсутствует цепь доказательств, подтверждающих, что эта бейсболка и есть та самая, которую Гил видел на полу гаража. Тайнан возражение принял.

Эрнандес подал ходатайство об отводе двух следующих свидетелей, Хорхе Гальегоса и Джозефа Дуэнаса, сославшись на статьи 402 и 352. Тайнан сказал, что дело рассматривалось на предварительных слушаниях и он намерен разрешить им давать показания.

Даниэль хотел снятия выставленных Хэлпином схем с описанием преступлений как «слишком наводящих». Хэлпин не возражал. Их убрали, а фотографии поместили на обращенную к присяжным доску на колесиках.

Следующей вызвали Джун Ван, лучшую подругу Вероники Ю. Сидя на трибуне для свидетелей, она казалась очень нервной, хрупкой и красивой, как фарфоровая кукла. Ван смертельно боялась Ричарда Рамиреса: она чувствовала, что он в союзе с Сатаной, и ей было ненавистно находиться с ним в одном помещении, дышать одним воздухом. Она ответила на вопросы Хэлпина о последнем дне жизни Вероники Ю и, не на секунду не забывая, что Ричард смотрит на нее, рассказала присяжным, как они провели вместе субботу и воскресенье.

Хэлпин спросил:

– И когда она в тот вечер вышла из вашего дома, чтобы пойти к себе домой?

– Около одиннадцати часов.

– И вы видели ее еще раз?

– Нет, – сказала Джун, и слезы, стоявшие у нее в глазах, хлынули и потекли по лицу. Хэлпин быстро закончил.

Эрнандес посовещался с Салинасом. Джун Ван была сочувствующим свидетелем, и большинство адвокатов оставили бы ее в покое, ее вызвали только для того, чтобы доказать, что Вероника была жива и здорова, когда той мартовской ночью, четыре года назад вышла из дома Джун. Эрнандес встал и поднялся на подиум. Он попросил ее рассказать присяжным все, чем они с Вероникой занимались в ту субботу и воскресенье. Эрнандес хотел, чтобы присяжные заподозрили злобного убийцу в парне Вероники Ю. Хэлпин возразил, что это не относится к делу, и судья Тайнан возражение поддержал.

Эрнандес, взволнованный и рассерженный запретом его теории, потребовал беседы между судьей и адвокатами. Тайнан неохотно согласился, но по поводу возражения Хэлпина сказал:

– Эта женщина просто дает свидетельские показания о том, когда в последний раз потерпевшую видели живой. Вот и все. Это [парень Вероники] совсем другое дело и совершенно не имеет отношения ни к одному вопросу, о котором я только могу подумать. Возражение принято!

Эрнандес закончил несколькими простыми вопросами.

Хэлпин вызвал Хорхе Гальегоса, в вечер убийства Вероники, сидевшего со своей девушкой Эдит