Восемь дней до убийства - Елена Фили

все в теплых спортивных костюмах, ярких разноцветных косынках, в руках держат пластиковые бутылки с водой, а на ногах у каждой кроссовки и толстые носки. Может, и обойдется? Тетки на вид боевые.

Запыхавшись, подбежал военный Туси:

— Через полчаса эмчеэсовцы подъедут. У них техника для поиска есть. Я им оставил свой номер телефона, как прибудут, сразу свяжутся. — Докладывая, военный вопросительно смотрел на Тусю — та стояла рядом с Никитой. — Ругались, что мы одни в лес идем, кричали, что не надо самодеятельности, пообещали, что у главврача будут неприятности.

— Все правильно. В других обстоятельствах я бы то же самое говорил. Но сейчас время очень дорого. Да и сколько их? Пятеро?

— Трое. Остальные только к утру подъедут, когда рассветет. С волонтерами.

— Ну вот и ответ. Это твои? — Никита кивнул на отряд из одних мужиков, разного возраста и выправки, но в каждом угадывался бывший служивый.

— Мои. Не подведут. Есть те, кто в горячих точках отметились. Следопыты. Правда, не в лесных массивах, а, скажем так, в горах и песках.

— Уважаю. — Никита пожал руку кавалеру Туси. — Возьмешь тогда шефство и над вон той группой. — Он перевел взгляд на теток и музыканта. — Как определимся, откуда начинать поиски, вы пойдете налево, мы — направо.

— Принял. Меня Влад зовут. С группой музыканта предлагаю так решить: соединимся и разделимся снова на два отряда, чтобы было поровну женщин и военных.

— Отличная мысль.

— А вот это тебе. — Влад протянул Никите мощный армейский фонарь. — Мой личный, не забудь потом отдать.

Никита схватил фонарь и, выражая благодарность, прижал к груди.

— И вот еще что. Пока я уходил, выяснилось, что одна из теток — экстрасенс. Усиленно предлагает направление поиска. Говорит, чувствует, что погибшая там.

— Погибшая?!

— Именно.

— Не слушайте ее. Если не найдем Пашу ни мы, ни эмчеэсовцы, которые утром приедут с волонтерами, тогда я сам попрошу ее помочь. Сейчас игнорируйте. Не хочет идти туда, куда приказывает главный, пусть возвращается в корпус.

Влад кивнул.

— Тоже так решили. Но ты командир. Обязан был поставить в известность. Удачи нам всем.

— Стой.

Никита вытащил из отряда Германа недоумевающую Дину и поставил рядом с Владом.

— Вам нужен кто-то, кто лично знает Пашу. Это ее племянница, зовут Дина.

Дина судорожно вздохнула и пошла, не оглядываясь, рядом с Владом.

Мысль о словах экстрасенса, которая назвала Пашу погибшей, Никита сразу задвинул в самый дальний угол памяти, сжал зубы и буквально физически ощутил, как запихивает этот страшный прогноз в глухую темницу подсознания. И приказал себе не обращать на это внимания. «До утра, — сказал он себе, — только до утра». Сейчас не время для страхов и предсказаний.

Другое его сейчас волновало. Лес вокруг был черным, чужим, поглощающим человеческие звуки. Как искать в непроглядной мгле? Фонарики на мобильных телефонах — детские игрушки против такой темноты, их жалкие лучики растворялись уже в метре от земли, а мощный фонарь есть только у него одного.

Никита в раздумье провел рукой по лицу, ощущая отросшую на подбородке за день щетину. Ждать эмчеэсовцев? Полчаса вроде небольшой срок, но если речь идет о жизни, то каждая минута дорога. Где-то в глубине души шевельнулась страшная мысль, что они уже опоздали. Он тут же постарался об этом забыть, как и о недавних словах тетки-экстрасенса.

— Веди. — Никита кивнул музыканту, и тот, уверенно ориентируясь в плотных сумерках, повел отряды по аллее к одному ему известному месту. Группы дошли до фонаря, отбрасывающего неяркий свет на окружающие кусты, и остановились.

— Здесь мы простились. А этот, который блондин, стоял вон там. — Музыкант указал вперед. — Метрах в пятнадцати отсюда.

— Он что, появился с той стороны аллеи?

— Не знаю, я на Пашу смотрел. Она попрощалась со мной и пошла туда. — Музыкант кивнул в темноту дорожки. — Тогда и я его увидел. Того, кто звонил. Он махал рукой.

— Как договаривались. — Никита подтолкнул музыканта к военным. — Вы налево, мы — направо.

Лес поглотил их сразу, как только они сделали первые шаги за пределы света, падающего от последних фонарей. Это была не просто темнота, а сконцентрированный, почти осязаемый враждебный мрак. Никита направлял фонарь вниз, высвечивая неширокую полосу земли перед ногами, стараясь не оступиться между корнями, ямами и валежником. Когда он поднимал луч света выше, его дрожащее свечение попадало на стволы сосен, смотревшихся призраками в слабом сиянии. Дальше поток света рассеивался, будто его перемалывала ночь. Казалось, лес намеренно сжимался вокруг людей, не пропуская взгляд дальше пары метров.

Как в этой кромешной тьме найти человека? Наверное, каждый в отряде думал об этом. Шаги замедлялись, люди натыкались друг на друга, кто-то спотыкался о невидимые корни. Но никто не останавливался. Они шли, сжимая в руках телефоны с разряжающимися батареями, перешептывались, перекликались, голоса звучали глухо, будто их тоже поглощал этот беспросветный мрак.

И все же они продвигались вперед. Потому что где-то там, в этой черной пасти, могла быть та, кто нуждалась в их помощи.

— Идем на расстоянии двух метров друг от друга, время от времени громко зовите: «Паша», — крикнул Никита и почувствовал, что кто-то вдруг схватил его за руку.

— Мне страшно. Я не хочу первой увидеть тетю. А вдруг она… не живая, — прошептала Туся.

— Нельзя думать только о себе. Подумай, как жутко Паше. Она ждет нашей помощи, надеется, в том числе на тебя, а ты ноешь. — Никита специально ответил жестко. И почувствовал, как его руку отпустили. Даже оттолкнули. Что ж, гнев и злость лучше, чем истерика. Когда все кончится, Туся поймет, что он был прав.

— Перекличка! — Это Герман. А что, уже прошло пять минут? Никита посмотрел на экран мобильника. Точно. Молодец Герман.

В лесу раздались приглушенные возгласы — народ послушно выкрикивал свои имена. Негромко, потому что лес давил и пришло понимание того, что можно обнаружить не живого заблудившегося человека, а труп. И что где-то рядом может красться убийца. Но никто не повернул назад. Потому что есть цель: спасти человека. Но сначала неплохо бы этого человека найти.

Внезапный треск в кустах заставил Никиту вздрогнуть. Не раздумывая, он рванулся вперед. Желтый луч нервно запрыгал по веткам, выхватывая из мрака то один куст, то другой. На мгновение ему показалось, что в глубине чащи ветви действительно качнулись сильнее, чем от ветра. Или почудилось? Никита резко кинулся влево, потом вправо, ноги сразу промокли в сырой от вечерней росы траве. Минуту-другую он постоял неподвижно, вслушиваясь в каждый шорох, но ничего подозрительного не обнаружил и медленно двинулся дальше.

— Перекличка!

Голоса