Восемь дней до убийства - Елена Фили

филигранно рассчитано, чтобы никто ни о чем не догадался. Ну слушай, Коломбо, мой отчет. Жертву травили постепенно. Добавляли к нужной дозе лекарственного средства еще немного каждый день в течение недели. А это такой препарат, он копится, копится, а потом раз — и дает летальный исход. И да, если бы не ты со своими мотивами и подозрениями, обычный эксперт поставил бы передозировку. — В голосе Толика прозвучали нотки самодовольства.

— Подожди, подожди, — озадаченно прервал судмедэксперта Никита. — Дозу превышали не с самого начала назначения лекарства, не дали сразу много, а вот так: в течение восьми последних суток? То есть решили травить с понедельника, на следующий день после того, как его избили?

— В точку, парень.

— Это очень важные сведения, Толик. С меня коньяк.

— Это еще не все, Коломбо. Накануне смерти убитый ужинал. Красиво поел: выпил вина и закусил копченой рыбой и икрой. Вряд ли такие деликатесы подают в местной столовой. И у него был секс. Вот сразу после ужина ему, похоже, и стало плохо. Он не принял душ, отсюда интимные подробности. Возможно, пролежал сколько-то без сознания. Время смерти определяю на двенадцать ночи, плюс-минус сорок пять минут. Я взял данные по температуре и влажности на территории санатория из проверенного источника, но сам не успел проконтролировать, поэтому осторожничаю. Если нужно точнее, то буду делать дополнительные анализы. Для тебя конкретное время смерти критично?

— Пока нет. Пришли мне копию своего заключения на почту. Спасибо. Мне нужно подумать, Толик. — Никита нажал кнопку разъединения связи и повторил, глядя куда-то мимо Чеха: — Мне нужно подумать.

— Ну, что Толик установил? Подтверждает, что у нас произошло убийство? Или все-таки разговор идет о халатности?

— А где же потерпевший имел половой контакт, если весь вечер и всю ночь никто к нему в номер не входил, из номера не выходил, а жена утверждает, что ночевала совсем в другом месте?

— Что?!

Никита, опомнившись, нервно расчесал пятерней волосы на макушке и проговорил:

— Такие вот мысли вслух, Чех. Толик сказал, что потерпевший красиво поужинал перед смертью. И у него был секс. Я что-то вдруг растерялся. Это немного больше, чем я ожидал от отчета Толи. Но теперь понял: картину преступления то, что он выяснил, не нарушает. Наоборот, дополняет.

Снова завибрировал телефон.

— А вот и Артем.

Приятелю и сослуживцу Никита позвонил, так как услышал от Паши, что сын Сергея, ее умершего мужа, захотел лично подписать отказ от наследства. Байки про то, что тот решил посетить могилу отца и отдать сыновний долг, Никита отмел сразу. Прямо-таки не общался при жизни, а после смерти вдруг воспылал любовью и раскаялся. По словам Паши, мальчика увезли в Штаты маленьким, после того как его психически неуравновешенная мать покончила с собой. Увезли родители матери. И запрещали общаться с отцом. Ну вряд ли дед с бабкой воспитали внука в любви к этому Сергею Львовичу — скорее всего, наоборот, винили последнего в смерти дочери. Так откуда тяга к посещению могилы почившего папеньки? Сын приехал и позвонил Паше, а потом подался к нотариусу. И вот тут произошло самое интересное, с точки зрения Никиты. Об этом уже поведал нотариус. Парень внимательно ознакомился с завещанием и спросил, а что будет, если он попытается оспорить сделку о передаче Паше доли в девяносто пять процентов в арендном бизнесе? Ведь отец мог быть в неадекватном состоянии из-за болезни. На это нотариус ответил, что по существующим российским законам срок давности для оспаривания сделки составляет год, если сделка не ничтожна. И если наследник хочет, может опровергнуть и сделку, и завещание в суде, указав болезнь и неадекватность как причину. И лучше поторопиться, потому что вдова интересовалась, как быстро после вступления в наследство она может передать все права на бизнес своему зятю Борису Соловьеву. Если придется судиться с Борисом, шансов выиграть дело будет мало. Он работает в мэрии, крупный чиновник, наверняка пользуется услугами весьма известных в городе юристов.

Никита не ожидал от приезжего парня ничего криминального. Это вам не Америка, это российская глубинка, где любой шаг чужака будет подсвечен интересом и неприятием местных. Как они узнают, что парень — чужак? Да просто: по манере одеваться и акценту. Сколько бы человек ни разговаривал на русском языке в Америке, акцент все равно появляется спустя два-три года в эмиграции и въедается, как запах дыма в пальто. Да и смотрят иностранцы как-то не по-нашему. С любопытством и недоумением. На порядки, на ментов, на кафе и заправки. У них-то все по-другому. И это сразу бросается в глаза. Народ, не понимая, в чем опасность, интуитивно сплачивается и начинает следить за чужаком. Но если тот ахает при виде самовара в избе-музее, восторгается блинами с топленым маслом, лезет фотографировать покрашенную в голубой цвет изгородь, отношение к нему меняется. А уж если иностранец еще и напьется с местными и попробует плясать под старые хиты, к утру у него будут минимум три новых закадычных друга, адрес самой лучшей бани в городе и приглашение на охоту.

— Ты чего так долго не звонил? Я уже начал волноваться.

— Потому что твой альбинос, которого я пас, вдруг выкинул прямо-таки профессиональный фортель и исчез у меня из-под носа. Я, как собака, высунув язык, носился по городу, пытаясь его найти, не хотел тебя напрягать, пока сам не разберусь. Но увы. Должен расписаться в собственном бессилии. Прости, Никита.

— Не понял.

— Что непонятного? — Артем злился. — Твоего парня я потерял. Он выписался из отеля и исчез, растворился, пропал. Выбирай любое слово.

— Потерял — найдешь. Куда он денется, иностранец? А почему альбинос?

— А ты его не видел? Ну точно. Ты же мне только данные от нотариуса скинул. Белые волосы, светлые брови, серые глаза. Прямо так и просится в рекламу яркой помады или хоть какой-нибудь туши. Ресницы тоже светлые. Альбинос и есть.

— Подожди-ка. Я что-то не сразу включился. Он выписался из отеля? То есть уехал? А отказ от доли наследства подписал?

— Нет. Я нотариусу звонил. Не появлялся альбинос у него. В общем, я осведомителям и участковым сообщил, сеть по городу раскинул, жду, когда рыбка попадется. Но пока карась этот где-то плавает. Если не уехал в Москву, в Шереметьево, то есть домой.

— А отказ от завещания?

— А что ему часть от пяти процентов компании? Ему, скорее всего, понравилась идея половины от всего бизнеса. Если получится как-то оспорить сделку и завещание. Тем более другой претендент на наследство вдовы, чиновник Борис Соловьев, убийство которого