Искатель, 2008 № 11 - Журнал «Искатель»

— Спасибо.

— Но борода у вас отросла просто жуткая. Вот, взгляните. — Она потянулась к зеркалу, что лежало на прикроватной тумбочке. Посмотрела на себя, поправила челку. Потом развернула зеркало ко мне, и я обомлел от ужаса. Не из-за бороды, нет.

Вокруг меня, клубясь и извиваясь, словно куча ядовитых змей, кружилась в смертельном танце черная, как ночь, аура.

Петр ЛЮБЕСТОВСКИЙ

РАДИ ДОБРОГО ИМЕНИ

1

В Верхней Топали стояла ранняя осень. В такую пору начинают краснеть леса, солнце уже не печет, греет ласково, а земля по утрам и вечерам отдает холодком. Дни еще не короткие, но уже и не длинные, и только если хорошо поднапрячься, можно успеть с любой работой до наступления темноты.

Ранняя осень — это не тягостная пора, когда на дворе семь ненастий за день. Ранняя осень — это пора румяных яблок, которые поблескивают росяными боками на влажных ветках; звонко хлопают о землю груши, пахнущие медом; в полях золотятся пышные копны соломы; высоко над головой трепетную просинь неба разрезает первый журавлиный клин, а понизу, у самой земли, плывут длинные паутинки бабьего лета, цепляются за траву и трепещут оборванными концами, и ветер нарочно рвет их, чтобы нарушить связь между летом и осенью.

Весть о том, что Лариска Куприянова вернулась домой с мужем-офицером, в одночасье разнеслась по Верхней Топали. В поселке все знали, что после окончания педучилища Лариска выскочила замуж за водителя районной сельхозтехники Толика Суркова. Тот заочно учился в сельхозтехникуме, играл за сборную команду поселка в волейбол, увлекался бардовской песней. Словом, был в округе на хорошем счету. Но после женитьбы парня словно подменили: забросил спорт и учебу, стал частенько прикладываться к рюмке, прогуливать работу.

Прожив всего два месяца, молодые развелись, и Лариска Куприянова укатила из Верхней Топали. Для жителей поселка это не было в диковину. Большинство жителей поселка с самого начала не советовали Суркову связываться с семейством Куприяновых, поэтому восприняли новость о разводе с удовлетворением. Для них любая беда или незадача Куприяновых была как бальзам на душу. Местные жители не любили эго семейство и не скрывали своей ненависти к нему.

Самые досужие утверждали, что у дочери Куприяновых вдали от отчего дома все сложилось не так уж плохо: поселилась у дальней родственницы отца в Карелии, у самой финской границы, вышла замуж за офицера-пограничника, работает воспитателем в детском саду на заставе и на глаза верхнетопальцам показываться не желает.

И вот впервые за много лет Лариска с мужем и сыном-подростком объявилась на своей малой родине. В поселке решили, что супруги приехали к Ларискиным родителям погостить во время отпуска. Но потом выяснилось, что Ларискин муж, Роман Костюк, получил увечье в схватке с нарушителем границы и комиссован со службы по состоянию здоровья. За задержание опасного преступника майор Костюк имеет правительственную награду.

2

Роману Костюку сразу же бросилось в глаза, что поселковые жители относятся к Куприяновым недоброжелательно, если не сказать больше, питают к ним злобу. Это отношение он вскоре почувствовал и на себе, но виду не подавал — со всеми поддерживал ровные отношения. Что же касается Ларискиных родителей, то они приняли его как родного сына. Павел Куприянов, Ларискин отец, подружился с зятем с первых дней. Павел Григорьевич работал пасечником в колхозе, хорошо знал животный и растительный мир своего родного уголка и сразу же увлек за собой Романа. Тот охотно ездил с ним на сенокос, в лес и на пасеку, которая находилась в трех верстах от поселка.

Как-то по дороге на пасеку Павел Григорьевич рассказал зятю, что эта старая лесная дорога раньше вела на Гобаевский хутор. До революции там, где теперь находится пасека, был огромный сад статского генерала Гобаевского. Имение Гобаевского включало в себя около трехсот десятин земли; здесь стояли двухэтажный господский дом и Покровская церковь. Помещик жил бобылем — его красавица-жена умерла рано, не оставив ему наследников. Гобаевский слыл в округе порядочным человеком. Будучи вдовцом, он взял на воспитание приемного сына. В годы гражданской войны Гобаевский принял сторону Советской власти и пошел служить в Красную Армию. Получив ранение, долго лечился, а потом вернулся в усадьбу и умер при странных обстоятельствах.

Перед войной в усадьбе находился детский дом. Ларискина бабушка, Ульяна Михайловна, будучи еще девчонкой, часто бегала в усадьбу, играла с детдомовскими ребятами, а повзрослев, стала работать в детдоме. Девушка очень любила детей и, когда окончила педагогический техникум в Подмосковье, стала заведующей детским домом. Там, на хуторе, она вышла замуж за учителя Тараса Крупенина, сына председателя райисполкома, родила дочь Марию, Ларискину мать, которая росла и воспитывалась с детдомовскими ребятами.

Во время оккупации немцы каким-то образом узнали, что комсомолка Ульяна Крупенина создала подпольную группу и установила связь с местными партизанами. Фашисты нагрянули на Гобаевский хутор ночью. Ульяна успела собрать детей и вывести их лесной тропой за речку Вяхоревку, на лесной кордон, к леснику Савелию. Что было потом — не знает никто. Дети погибли, пропала и Ульяна. Осталась в живых только Маша, которую Ульяна накануне прихода фашистов на хутор отправила в поселок к родителям.

Тарас Крупенин, как и все мужики округи, был на фронте. А когда вернулся и узнал о гибели жены, закручинился, а потом надломился и стал безбожно пить. Как раз в эту пору по Верхней Топали поползли слухи, что Ульяну той ночью схватили фашисты и она ради спасения своей дочери выдала Савелия, поддерживавшего связь с партизанами. И немцы якобы пробрались на кордон и подожгли его. В огне погибли Савелий и дети.

— Вот поэтому поселковые жители ненавидят мою жену Марию, а заодно и все наше семейство, — тяжело вздохнул Павел Григорьевич. — По этой же причине и у нашей дочери Ларисы первый брак оказался неудачным. Недоброжелатели нашептывали Толику, что зря он влез в наше семейство...

— Но ведь в этой истории много непонятного, — сказал Роман.

— Это так, но для людей важен сам факт, что погибли дети и лесник, а Мария спаслась. А что касается Ульяны, то, по их мнению, она куда-то скрылась...

— И никто не пытался распутать до конца эту историю? — спросил Роман.

— Тарас Крупенин, когда вернулся домой и услышал эту страшную историю, не поверил в такое зверское предательство со стороны Ульяны, горячо любившей детей. Фронтовик начал наводить справки и вскоре что-то заподозрил.