Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

Почти уверен, что Алан Милн придумал Ослика Иа-Иа, познакомившись с Тилли.

– Да, но мы знаем тебя лучше, чем он. Мы знаем деревню и ее жителей. И нам кажется, что кто-то затаил на всех Хитонов обиду.

Тилли не ответила, но лицо ее выражало чистое: «Бог мой! А ты гений!»

Этого хватило, чтобы сбить спесь уверенности с моей напарницы, поэтому, когда она снова заговорила, ее голос стал тише:

– Мы знаем… Мы знаем, что жители деревни не слишком высоко ценили твоего отца и дядю.

– Было такое. И это наследственное.

– Да и… – Каждый раз, когда Тилли сбивала Беллу, той было сложно вернуться к теме. – Мы подумали, что, может, вас троих связывает что-то, что могло бы объяснить эту ненависть.

Тилли мы не впечатлили.

– Сотни людей хотели бы от нас избавиться. Старик в пабе… Который постоянно сидит на входе и кричит на прохожих.

– Джеб Пэйтон?

– Да-да. Так вот, папа Люсинды выкинул его маму из дома, потому что она не могла заплатить аренду. Я говорю «выкинул» не метафорически. В первый день месяца дядя Грэнвилл пришел к ним, вынес все ее вещи на улицу, а затем вернулся за ней самой.

– Какой приятный был мужчина. – Необязательно было язвить, но мне полегчало.

– Или миссис Эббот. Она годами жалуется на дом, в котором живет Люсинда.

– Да, с ней мы беседовали, – сказал я, чтобы Белла могла выдохнуть. – Но разве она когда-нибудь угрожала вам расправой?

Тилли это не убедило.

– Нет, но это не значит, что она ее не планировала. Вы не дали мне договорить. Как-то отец назвал Нэда Лайла идиотом. Сержант Росситер ненавидит нас всех, потому что его выселили спустя всего несколько месяцев после смерти сыновей. Ричард Фэрбенкс занимал деньги у Джеймса, чтобы открыть свою пластиковую компанию, условия сделки там до смешного нечестные, по которым мы полностью владеем его делом – он там просто трудоустроен. Уверена, что его это до сих пор злит. А, ну и миссис Кларк, которая живет на холме, всю жизнь жаловалась, что тетина собака гадила ей на газон. Хватит вам причин для убийства?

– И да и нет. – До этого момента Белла вела себя, словно агент по недвижимости и пришла показывать покупателю очередной дом. Она была спокойна и взвешивала каждое слово, но вдруг переменилась. Она наклонилась и проницательно посмотрела на Тилли, словно собиралась броситься на нее. – У деревни было много поводов ненавидеть Хитонов, ты права, но они нам уже известны. Мы пришли узнать о чем-то личном, связанном только с вами тремя.

Тилли, казалось, была разочарована, что мы не поверили каждому ее слову и не искупали в жалости.

– Даже не знаю. Думаете, я сама не пыталась понять?

Наше расследование в Хёртвуде с самого начала вело нас к этому моменту. Как только Нэд передал первое письмо Люсинде, мы ступили на эту тропинку. Пусть Тилли и упрямо пыталась развернуть нас.

Белла медленно вдохнула и спросила:

– Что случилось в 1917-м?

Наша свидетельница занервничала.

– Я тогда была такая маленькая. Разве ж я помню?

Белла дала короткий и простой ответ:

– Подумай.

Тилли заерзала и посмотрела на меня, ища у меня помощи.

– Не знаю. Правда, не знаю. Почему вы вообще со мной так разговариваете? Моего брата убили! Сидите, болтаете, пока кто-то планирует и меня убить!

– Мы пытаемся спасти твою жизнь.

– Ладно… 1917-й. – Она уронила руки, будто все силы покинули ее. – Так, ну мы еще учились в школе. – Если бы я не поставил себе задачу не доводить никого до слез, я бы велел ей сказать нам что-то, чего мы не знаем. – Мне тогда было шестнадцать, Джеймсу только исполнилось восемнадцать.

– Тилли, мы знаем, мы тоже там были. – Упс.

Ну, она, по крайней мере, заговорила чуть быстрее:

– В том году закончилась аренда магазина мистера и миссис Дэй. Папа ее не продлил, просто потому что они ему не нравились. Они продали нам дом, а папа отдал его Джеймсу, как старую книжку, которую никто никогда не станет читать. – Я в тот момент ничего не понял, потому что в моем мире старые книжки не передаривают. – Слушайте, может, это они убили брата?

Тилли выглядела такой невинной, но я понимал, что она пытается нас отвлечь.

Белла была гораздо терпеливее меня и ответила достойно:

– Я очень сомневаюсь, что мистер и миссис Дэй ответственны за смерть твоего брата, Тилли. Во-первых, они уехали в Уэльс десять лет назад, а во‑вторых, им уже тогда было почти по девяносто. – Раздражение чуть проклюнулось на поверхность, но я понимал, каких усилий ей стоило держать себя в руках. – Может, перестанешь притворяться и расскажешь нам, что тогда произошло?

Тилли ненадолго открыла рот, а затем продолжила в той же колее:

– Я говорю правду! Зачем мне лгать?

– Джеймс утверждал обратное. – Это необходимо было произнести. – Он сказал, что вы оба прекрасно знаете, что именно случилось той весной. И если хочешь выжить, стоит нам все рассказать.

– Себастьян Кейн! – почти закричала она, затем побледнела настолько, что почти стала прозрачной. – Мальчик, который проучился с нами одну четверть.

– Так? – Белла пересела с огромного дивана, на котором мы сидели вдвоем, на диван к Тилли. – Я помню его, но что именно между вами тогда случилось?

– Это было просто ужасно, – ответила Тилли, я уже испугался, что больше она ничего не скажет. Она прикоснулась пальцами к губам, будто боясь проговориться.

– Мы не хотим, чтобы ты заново проживала болезненные воспоминания, Тилли. – Подруга заговорила еще медленнее, словно она разговаривала с травмированным ребенком. – Но тебе придется рассказать нам, что произошло. Или, если хочешь, можешь поговорить с полицейскими.

– Только не с полицейскими. Не хочу видеть их в своем доме. – Ее уже трясло. Она вытянула перед собой руку, будто пыталась поймать муху.

– Не спеши, рассказывай каждую запомнившуюся деталь. – Белла нахмурилась, разглядывая бедняжку.

Тилли, очевидно, что-то грызло изнутри.

– Я сразу все поняла. Как только увидела первое письмо, я все поняла. Потому что и так думала об этом каждый день своей жизни. Потому что я во всем виновата.

Белла, разумеется, инстинктивно хотела ее пожалеть, но сдержалась, готовясь слушать дальше.

– Все началось в ту неделю каникул перед экзаменами, когда мы залезли в форт на холме Хоумстэд. Пришли всей толпой. Мы, девочки, смущались, пытаясь привлечь внимание мальчиков. А вы совершенно нас не замечали, но не все. Какой он был стеснительный! Он тогда так посмотрел на меня, и я почувствовала себя… не знаю, особенной. Это было