Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

class="p1">Надежда привычно перевела размеры этих костюмов в обычные размеры одежды, с которыми она сталкивалась в магазинах: большой размер – L, средний размер – M, супербольшой – XL, и, наконец, малый размер – S.

– S! – воскликнула Надежда примерно таким тоном, каким Архимед выкрикнул свое знаменитое: «Эврика!»

Значит, выход S как-то связан с этим ящиком. Надежда откинула крышку последнего ящика. Костюмы в нем действительно были немного меньше остальных. Ну да, размер S, то есть small, смолл, маленький… Но где же здесь выход?

Ничего не оставалось, как выкинуть из ящика все костюмы. Сказано – сделано, но хорошо известно: одно дело – сказать, и совсем другое – сделать. Костюмы хоть и были маленького размера, но всё равно очень тяжёлые.

Надежда один за другим вытаскивала их из ящика и складывала рядом. Скоро на полу выросла огромная груда прорезиненных комбинезонов, а ящик всё не пустел. Она утомилась, сделала небольшую передышку и снова принялась за работу.

Наконец ящик оказался пуст, она увидела деревянное дно. И что теперь?

Пока Надежда вытаскивала костюмы, она надеялась, что в конце этой работы ее ждёт какой-то выход. Во всяком случае, так обещал ей голос из радиоприёмника. Или она его неправильно поняла?

На всякий случай Надежда наклонилась над ящиком и внимательно осмотрела дно. И заметила возле одной стенки кольцо. Примерно такое, какие бывают на консервных банках. За кольцо нужно потянуть, чтобы открыть банку. Чем чёрт не шутит? Ну, а вдруг!

Надежда подцепила кольцо, потянула за него. Кольцо не поддалось, она потянула сильнее. И действительно открыла что-то вроде крышки. А под этой крышкой было другое кольцо, гораздо больше – такими кольцами иногда оснащают крышки подпола, чтобы за них можно было ухватиться и открыть крышку. И опять-таки Надежда взялась за кольцо и стала тянуть изо всех сил. И в этот раз крышка не поддавалась.

Надежда упёрлась коленями в боковую стенку ящика, потянула, сцепив зубы от усилия, и тут дно ящика с громким скрипом откинулось, открылось, как крышка подпола. Надежда заглянула в чёрный страшный провал. Вниз, во мрак, уходила в глубину железная ржавая лестница.

– Что и требовалось доказать! – удовлетворённо потёрла ладони Надежда Николаевна, решительно перелезла через борт ящика и начала спускаться по лестнице.

Только спустившись на десяток ступеней, она подумала, что спускается еще ниже под землю, в какие-то неизведанные глубины, а ведь она хотела подняться на поверхность, к свету и воздуху. И вообще ей уже надоело бегать по подвалам, и кот дома один.

Но, с другой стороны, она не может всё бросить, пока не найдёт остальные бюсты и не сообразит, что с ними делать. Потому что иначе получится, что всё зря: и смерть неизвестной старухи со странной фамилией Вчерашняя, и второй владелец бюста, Фиников, лежит сейчас в реанимации, а уж Елена Фёдоровна Косолапова сама отдала ей бюст, чтобы она, Надежда, его сберегла. Так что ей нужно успеть раньше типа в ужасном замшевом пиджаке найти остальные бюсты. Пока счёт три – один, у нее три бюста, а у замшевого всего один-единственный.

Господи, как же выбраться отсюда и увидеть белый свет? Но, в конце концов, иногда, чтобы подняться, нужно спуститься еще глубже. И она продолжила спуск.

Спускалась она недолго. Лестница прервалась. Надежда оказалась на площадке перед обычной лифтовой дверью. Кнопок не было, но едва Надежда подошла, створки дверей раскрылись. Надежда с опаской заглянула внутрь кабинки. Это лифт или ловушка? Вот она сейчас доверчиво войдёт, двери закроются, а потом не откроются – кнопок-то нет! Попалась, голубка! Надежда на мгновение замешкалась – и еще неизвестно, куда этот лифт ее привезёт…

И все же она решилась и вошла в кабину.

Дверцы тут же закрылись, и кабина заскользила – к счастью, на этот раз вверх. Подъем продолжался довольно долго. Или так Надежде показалось? Всё-таки она очень боялась.

Наконец кабина остановилась, и двери открылись.

Надежда с облегчением вздохнула и поспешно выскочила из странного лифта. Она опять оказалась в длинном коридоре с бесконечными рядами дверей. Надежда дёрнула за ручку одну дверь, другую… Все были заперты.

Она шла по коридору и дёргала все ручки подряд и уже почти отчаялась, как одна дверь поддалась, и Надежда очутилась в странной комнате, похожей на кинозал. Она увидела невысокую сцену и ряды кресел.

На сцене в ряд выстроились старушки, перед ними, спиной к залу, стоял длинноволосый мужчина. Надежда решила, что это очень похоже на хор.

Выглядели и одеты хористки были очень разнообразно – две импозантные дамы с хорошо уложенными седыми волосами и ярким макияжем, пара-тройка обычных старух в простых ситцевых платьях, таких бабулек встретишь почти у каждого дома на лавочке, одна худая как жердь, в джинсах и майке, расписанной черепами, другая в платочке, самого деревенского вида. Остальных Надежда не разглядела.

На расстроенном пианино вдохновенно наяривал лысоватый, с носом уточкой, очкастый мужчина. Он то и дело косился на хормейстера, который дирижировал, широко размахивая руками, а старушки выводили неумелыми, надтреснутыми голосами:

Не слышно шума городского,

На Невской башне тишина,

И на штыке у часового…

Тут одна старушка закашлялась. И никак не могла остановится.

Хормейстер строго посмотрел на нее и с укором спросил:

– Наина Феликсовна, что с вами?

– Вот… Вот она… – Старушка показала скрюченным пальцем на Надежду Николаевну.

Хормейстер обернулся, увидел Надежду и жёстко поинтересовался:

– Дамочка, что вы здесь делаете? Вы же видите, у нас репетиция! Между прочим, очень важная репетиция, мы готовимся к городскому смотру самодеятельных коллективов. А вы, дорогая моя, сбиваете нам творческий настрой! Если вы хотите присоединиться к нашему коллективу, то поднимайтесь на сцену.

– Нет, боже упаси! – Надежда замахала руками. – Благодарю покорно! У меня нет ни слуха, ни голоса, – на всякий случай соврала она. – Прошу вас, продолжайте, это очень интересно!

Хормейстер приосанился.

– Да, нам есть чем гордится. Хор у нас самодеятельный, так что слух и голос не обязательны. Был бы энтузиазм и творческий задор.

– А можно я просто немного послушаю? Слушать ваших певуний – одно удовольствие.

Хормейстер зарделся.

– Прошу вас, садитесь, – махнул он рукой на первый ряд.

– Благодарю. – Надежда опустилась в кресло.

– Хочу вас предупредить, – сказал хормейстер, – я пустил вас на репетицию в виде исключения. Пожалуйста, только не шумите и не отвлекайте наших артисток!

– Ни в коем случае! – замахала руками Надежда. – Я буду молчать как рыба.

Хормейстер кивнул и снова повернулся к хору.

– Ну, девочки, продолжим с третьего номера! – сказал он и