Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

бравая старуха со всего размаху хряпнула бутылкой по голове мародёра. «Хряпнула» – это сильно сказано, дух-то у старушки был боевой, а вот силёнок явно не хватило. Бутылка только скользнула по башке, а ликёр пролился на замшевый пиджак, не причинив его хозяину особого вреда. Бандит локтем отпихнул ветхое создание, та упала на пол и затихла.

Убедившись, что старушка не подаёт признаков жизни, замшевый, цедя проклятия, повернулся к Марьяне.

– Куда эта липовая уборщица пошла? Куда делась?

– Откуда я знаю! – заорала в ответ Марьяна, не отводя глаз от старушки. – Ты бабульку убил! Елена Фёдоровна, вы живы?

– Не ори!

– Помогите! – Марьяна снова изо всех сил ударила в пол ногами и заметалась на стуле.

– Заткнись! – Негодяй крепко схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.

Марьяне показалось, что голова ее качнулась влево подобно маятнику, а когда голова возвращалась на место, то большой палец злодея случайно оказался возле ее губ, и Марьяна, долго не думая, цапнула его зубами.

Укусила изо всех сил! Впилась!

Замшевый дёрнулся, попытался вытащить палец, но Марьяна утроила усилия. Зубы у нее с детства были отличные, острые, так что с полным удовлетворением она ощутила, что как будто хрустнула кость.

Мерзавец заорал благим матом и вырвал палец у нее изо рта, другой рукой двинув ей в лоб. Когда перед глазами перестали кружиться серебристые мухи, Марьяна с радостью отметила, что укушенный трясёт рукой, при этом палец висит буквально на кусочке кожи и кровь льётся рекой.

Он попытался остановить кровь, но только вымазался. Кровь капала на пол, и замшевый пиджак тоже был измазан.

Марьяна мысленно приготовилась к тому, что он снова начнёт ее колошматить, но, приглядевшись, поняла, что лиходей уже не боец.

Он побледнел как мел, весь трясся, как в лихорадке, здоровая рука ходила ходуном. На неверных, заплетающихся ногах он, шатаясь, вышел из комнаты, и она услышала, как хлопнула входная дверь.

Марьяна пошевелилась и поняла, что пластиковые стяжки ей самостоятельно не снять. Значит, она будет сидеть тут до вечера, пока не явится с работы муж. Хотя, кажется, он что-то буркнул утром, что придёт поздно. А если старуху убили? Ой, мамочки, что же будет! Муж ей ни за что не поверит, а если поверит, то будет еще хуже, он узнает, что она сама, собственными руками впустила в квартиру вора и убийцу. Тогда ей точно не жить! И полиция всё свалит на нее. Скажут, что она была в сговоре со злоумышленником.

Марьяна сидела ни жива ни мертва, чувствовала, что сердце от страха трепыхается где-то в желудке. Хорошо, что она привязана, падать некуда.

– Елена Фёдоровна! – закричала она отчаянно и с радостью увидела, что старуха чуть пошевелилась.

– Фёдоровна, дорогая, очнись, приди в себя! – Теперь Марьянин голос напоминал пароходную сирену.

– Не ори! – Старуха с трудом приподнялась на костлявых руках и села. Глаза у нее были самые обычные, только очень сердитые. – Ну, – спросила она, – доигралась? И где только таких пустоголовых делают? Ведь это же уму непостижимо, чтобы самой в дом злыдня привести! Сразу же видно, что жулик!

Марьяна покаянно молчала, поскольку старуха была совершенно права.

– А всё из-за лени твоей и глупости несусветной! – продолжала читать нотацию старуха. – Ладно бы всё под себя гребла, тут хоть противно, но понятно. Но ты ведь и себе только хуже делаешь!

– Вы можете меня освободить? – спросила Марьяна, которой надоело старухино нытьё.

Судя по всему, старуха вполне себе бодрая, так что коварный план мужа завладеть ее квартирой накрылся медным тазом. Муж, естественно, разозлится, но это уж пускай они сами разбираются.

– А вот не стану я тебя освобождать! – задорно пригрозила ей пальцем старушенция. – Будешь до вечера тут сидеть, муженька своего поджидать. Ух, он тебе устроит!

Марьяна поникла головой, представив, что будет вечером.

– Ладно… – Старуха, кряхтя, попыталась встать на ноги, это ей не удалось, тогда она подползла к креслу, держа в руке нож.

– Хотела злыдня пырнуть. Он у меня на всякий случай всегда под подушкой лежал. Мало ли что… Вот, пригодился! – Она кивнула на входную дверь. – Хотя где уж мне… Тебя освобожу, потому как ты не стала мне угрожать, что всё про меня мужу расскажешь.

– Кстати, а зачем вы притворяетесь? – поинтересовалась Марьяна. – Зачем из себя больную и беспомощную изображаете? Вы же еще – ого-го! Огонь!

– Для интереса, – насупилась старуха. – Занимательно, как некоторые… внучатые племянники губу на квартиру мою раскатывают.

– Если вы на меня намекаете, так мне ваша квартира не нужна! – гордо заявила Марьяна и даже голову вскинула. – Жили мы с мужем в своём городе, у меня там подруги, родня, работала я. Денег, конечно, мало, но у мужа своя фирмочка была, мне всего хватало. А теперь… Какой бес ему идею про вашу квартиру подкинул, сама не пойму. Прямо с ума спрыгнул. Далась она ему…

За разговором старуха довольно ловко разрезала одну пластиковую стяжку. Со второй дело пошло быстрее, Марьяна помогала.

– Вот, кстати, насчёт мужа твоего… – начала старуха, ловко орудуя ножом. – Ты, голубка моя, хоть изредка просыпаешься, вокруг себя смотришь? А самое главное, выводы из жизненных ситуаций делаешь?

– Вы это о чем? – Марьяна сбросила вторую стяжку и растирала теперь руки.

– Вижу, что ничего не знаешь, – вздохнула старуха. – Спрашиваешь, для чего мне маскироваться под немощную? Да потому что никто внимания не обращает, думают, что я – овощ, что можно при мне спокойно о чём угодно языком молотить.

– И что же вы такого узнали? Какие тайны раскрыли? – Марьяна пыхтела, развязывая верёвку на ногах.

Старуха доковыляла до комода и убрала нож в ящик.

– Ну, про тебя и узнавать нечего, ты и так вся видна. А вот про муженька твоего…

– Да говорите уж! – Марьяна развязала наконец верёвку и собралась покинуть опостылевшее кресло.

– Ну… сама захотела. В общем, так. – Старухины глаза блеснули. – У любезного твоего полюбовница есть, причём уже давненько. Он в Питер в командировки ездил?

Марьяна кивнула:

– Ездил.

– Тут с ней твой бабник и закрутил. Ты знала?

Марьяна тяжело вздохнула.

– Знала, но не наверняка. Думала так, девица одноразовая… Хороший левак укрепляет брак. – Она пожала плечами. – Перебесится.

Старуха ухмыльнулась:

– А вот и ошибаешься, голубка сизокрылая. Любовь он закрутил не на шутку, там у него всё серьёзно, уж ты поверь мне. Он же при мне не опасался, болтал со своей разлюбезной по часу, когда тебя дома не было. Это она, разлучница, муженька твоего настропалила насчёт квартиры моей, наплела ему, что он может претендовать, как единственный родственник, на наследство. Навешала лапши