Лето в Российской империи - Женя Гравис

– Страхуйте, если падать начнет! Но без необходимости не трогайте, – крикнул он урядникам и полез наверх.

Лестница поскрипывала и слегка покачивалась. Второй этаж, третий… В одном из окон что-то мелькнуло – сыщик не разглядел. До ближайшего окна было метра два с половиной. Нет, если бы Липкин лез в чью-то квартиру – он бы поставил лестницу левее. Значит, ему нужен был именно чердак.

Сыщик добрался почти до самого верха. Лестница раскачивалась уже сильнее. Да, не самая устойчивая опора. Чердак оказался совсем близко: окно приоткрыто, защелка отодвинута. Стекло пыльное, но на нем видны свежие следы – жаль, смазанные. Судя по всему, выходило, что Липкин поднялся на самый верх, открыл окно и собирался уже в него влезть, но что-то ему помешало. Что?

Самарин пригляделся и увидел под рамой на штукатурке свежие царапины, как если бы кто-то пытался уцепиться за стену и скреб ее ногтями. Логично представить, что Липкин внезапно потерял равновесие, понял, что лестница заваливается, и судорожно схватился за первое, что попалось под руку.

Или он что-то увидел в окне чердака? То, что его напугало или заставило вздрогнуть от неожиданности. Чтобы упасть назад вместе с лестницей, надо резко отпрянуть от окна и потерять равновесие. Или кто-то, находящийся внизу, может резко дернуть или толкнуть стойки – и тогда…

Дмитрий посмотрел через плечо вниз и назад. У подножия лестницы маячили две фуражки и начинающая лысеть макушка дворника. Сыщик проследил взглядом расстояние до злосчастной клумбы. Хорошо бы, конечно, провести эксперимент – поставить наверху, скажем, мешок с песком, а потом уронить лестницу и посмотреть, куда тот упадет. Ладно, может, позже.

Самарин спустился обратно и у подножия лестницы обнаружил то, что и предполагал, – частички розовой штукатурки.

– Что хранится на чердаке? – спросил он у дворника.

– Да так, всякий хлам.

– А разве туда нет входа из подъезда?

– Есть. Только он тоже хламом завален, У Георгия Палыча все руки не доходили…

– Зачем он полез ночью на чердак?

– Да кто ж его знает… – Матвей Федорович пожал плечами.

– Отойдите-ка. – Дмитрий взялся за стойки, качнул лестницу от стены и отправил в свободное падение.

Упала она с глухим стуком – Самарин ожидал более громкого эффекта. Дворник проводил полет мрачным взглядом и вздрогнул в конце. Земля и трава заметно смягчили удар. Сыщик посмотрел на окна – никто не выглянул и нигде не колыхнулась занавеска. Лишь на третьем этаже открылась форточка, и в ней показалась вихрастая рыжая голова. Дмитрий махнул рукой – все в порядке, мол, продолжай. Напротив, через двор, была кирпичная стена то ли склада, то ли цеха – оттуда тоже некому было наблюдать.

Лестница упала именно так, как и показал дворник. Даже следы на земле почти совпали. Если принять во внимание, что Липкин, который находился на самом верху, в какой-то момент летел уже отдельно от нее, то приземлиться он должен был… как раз на цветник. Что ж, по крайней мере, хоть тут что-то сходится, даже без следственного эксперимента.

– И что же – никто ночью ничего не слышал?

Дворник снова пожал плечами и помотал головой:

– У меня окно на улицу, а не во двор. Спал я.

– Городовой, говорите, с утра приходил? С кем он говорил?

– Так со мной. И с Ильей Антоновичем, племянником Георгия Палыча.

– И где он сейчас?

– Так… к похоронщикам, наверное, отправился.

– А он времени не теряет.

Самарин снова обвел взглядом пустынный двор. Видимо, пора подняться к Мишке Афремову и узнать, что он успел обнаружить.

– Так, Матвей Федорович. Двор не трогать – не подметать, не поливать, лестницу не убирать.

– Как не подметать-то… А порядок…

– Потом наведете. Идите к себе, ждите там.

Дворник снова пожал плечами и медленно, словно нехотя, ушел. Самарин отдал распоряжение урядникам – следить за двором и подъездом, а сам поднялся на третий этаж.

Ход на чердак, как и оказалось, был завален хламом – ящиками, коробками, мешками с одеждой. Самарин окинул эту композицию мрачным взглядом и толкнул приоткрытую дверь в квартиру домовладельца Липкина.

После заставленного вещами лестничного пролета Дмитрий ожидал, что и внутри увидит примерно то же самое, однако квартира Георгия Павловича оказалась большой, но пустоватой. Больше всего она напоминала номер в типичной гостинице средней руки: вся необходимая мебель присутствует, но среди вещей нет и намека на что-то личное – ни фотографий, ни открыток, ни сувениров.

– Михаил! – позвал Самарин из прихожей, где стояли сапоги, а на крючке висел пиджак.

– В гостиной! – отозвался Афремов.

Гостиная, совмещенная со столовой, была такой же вызывающе неказистой и неуютной. Светло-зеленые стены, диван, несколько стульев, большой круглый стол. Последний, видимо, использовался как обеденный и рабочий одновременно. На столешнице неаккуратно лежали бумаги, стояла тарелка с остатками ужина, бутылка горькой настойки, рюмка. Чуть вдалеке – возле стула, стоящего напротив, – опрокинутый бокал и блюдо с почти нетронутой закуской – засохшим сыром и виноградом. Красноватая лужица на столе под бокалом протекла на пол, где была неряшливо затерта тряпкой. На диване валялось полотенце, а часть бумаг оказалась рассыпана по полу.

Полированная мебель и посуда были припорошены белым порошком, а Мишка в дальнем углу возился около буфета с фотоаппаратом.

– Тут что, была борьба? – спросил Дмитрий, разглядывая беспорядок в комнате.

– Не исключаю, – ответил Мишка. – Но не со вдовой же он дрался? Бокал, предполагаю, был ее. Я там все «пальчики» сфотографировал уже, посуду позже упакую. А вот это интересно…

– Что именно?

– Посмотри.

Самарин подошел и увидел на паркете небольшое смазанное пятно.

– Кровь?

– Похоже на то. Но не только. Тут как будто… шерсть и слизь. Мышь, что ли, он раздавил?

– В мусорное ведро заглядывал?

– Еще нет.

– Ладно, не отвлекайся, сам посмотрю.

Самарин присел перед кухонным шкафом и вытащил на свет жестяное ведро, из которого пахнуло прелой капустой, поморщился. Взял с тумбочки газету, расстелил на полу и вывалил туда содержимое. Окурки, пепел, остатки еды, порванные рекламные объявления. Почти на самом верху обнаружился смятый конверт. Сыщик развернул и прочел: «Москва, Рыбников пер. 3, кв. 4, Алтынову Д. Е.». В поле «отправитель» значилось: «Санкт-Петербург, Литейная часть, Сергиевская ул., дом 18, Рябинин С. В.». Письма внутри конверта не оказалось.

Еще в мусоре обнаружился маленький сверток из газеты, пропитанной чем-то бурым. Самарин аккуратно развернул и обнаружил внутри раздавленный трупик летучей мыши. Довольно свежий, если судить по виду и запаху.

– Кажется, я знаю, откуда взялось пятно на полу. – Он