Лето в Российской империи - Женя Гравис

– А вы так любите следовать правилам? Хозяина-то теперь нет. Никто с вас не спросит, если дорожку вовремя не подметете.

– Порядок должен быть. Так привычнее.

– Понимаю вас. Я тоже в общем-то за порядок. Надеюсь, мы скоро закончим. Будьте тут пока.

Самарин вышел в небольшой коридорчик, прикрыв за собой створку. В цоколе было еще одно помещение, обозначенное в домовой книге просто как «собств.» – видимо, как раз за соседней дверью. И оттуда сейчас явственно доносились звуки – шорохи и шуршания, как будто кто-то что-то ищет, роясь в вещах и кидая их на пол. Самарин осторожно приблизился, достал из-за пазухи револьвер и очень медленно потянул дверь на себя, надеясь, что та не заскрипит и не выдаст его раньше времени.

Не выдала.

За дверью оказалась еще одна жилая каморка, похожая размерами на дворницкую. А в большом платяном шкафу действительно копошился человек, роясь в одежде и швыряя на пол сорочки и полотенца.

– Полиция. Стоять. Руки вверх, – негромко произнес Дмитрий.

Плечи у человека вздрогнули, он обернулся, увидел оружие, отшатнулся и вскинул руки. Незнакомец оказался юношей лет восемнадцати – в поношенном пиджаке, с черными, неровно подстриженными волосами и большим носом с горбинкой. На худом лице его отразился неподдельный ужас:

– Не стреляйте! Пожалуйста, не надо!

– Кто вы такой и что здесь делаете?

– Меня зовут Илья! Я здесь живу! Клянусь!

– Ага, тот самый племянник, значит. – Самарин опустил револьвер, но убирать в кобуру пока не стал.

– Да, да, – закивал юноша. – Документы на столе, можете проверить.

Руки он тоже опустил, но с места не сдвинулся. Самарин медленно подошел к столу, не теряя парня из виду. Поза у того была напряженной, кисти и колени подрагивали – того и гляди бросится к двери и попытается убежать. Дмитрий нашел среди бумаг паспорт, раскрыл:

– Илья Антонович… Манфреди? Серьезно? – Сыщик с удивлением уставился на собеседника, неказистая внешность которого никак не вязалась с роскошной фамилией. Ну, разве что нос…

– По отцу. Он был итальянец, – глухо ответил Илья. Судя по горькому тону, «фамильный» вопрос издевательски преследовал его всю жизнь.

– И куда вы так торопились, Илья Антонович? Что искали в шкафу? Хотели удрать? Или заметали следы? Отвечайте!

В ответ юноша сделал то, чего сыщик не ожидал совершенно, – сполз по стенке шкафа, закрыл лицо ладонями и зарыдал.

«А вот и итальянская опера подоспела», – мрачно подумал Самарин. Еще раз окинул взглядом бумаги на столе и нахмурился. Взял один исписанный лист, пробежал его глазами, сложил и сунул в карман. Потом повернулся к собеседнику, который так и продолжал всхлипывать, сидя на корточках. Нет, с людьми такого нервического склада характера нянчиться и церемониться нельзя.

– Прекратить истерику, – сказал он тихо, но жестко. Подошел к вороху вещей на полу, выудил наугад какую-то тряпку и протянул Илье. – Вытритесь и встаньте.

Тот, продолжая всхлипывать, но тише и реже, вытер тканью лицо, потом шумно туда высморкался и встал, покачиваясь.

– Так-то лучше, – резюмировал Самарин и мотнул головой в сторону двери. – Вперед. Побеседуем в квартире вашего ныне покойного дядюшки.

На последних словах парень вздрогнул, но все же собрался и на деревянных ногах вышел в коридор, поднялся на третий этаж и опустился на указанный сыщиком табурет напротив окна. Сцепил дрожащие пальцы в замок. Кожа у него на руках была сухая и потрескавшаяся. Да и вид в целом довольно жалкий. Но Дмитрий на эту беспомощность не купился. Илья явно был как-то замешан в этом деле.

Самарин подошел к буфету, налил в стакан воды из кувшина, протянул юноше. Подождал, пока тот сделает несколько глотков и выровняет дыхание. Потом повернулся к окну и спокойно произнес:

– Я вижу, что вам сейчас тяжело молчать. Расскажите мне, что же все-таки случилось.

Дмитрий достал из кармана конверт и положил перед Ильей. И снова уставился в окно. За спиной раздался вздох. Сыщик ждал. Тут главное не передавить.

– Я, кажется, косвенно убил дядю. Но я не хотел, чтобы так вышло! – нервно произнес Илья.

– Я верю. – Самарин опустился на стул напротив и постарался придать лицу участливое выражение. – Вы не похожи на злодея. А на человека, который попал в непростую ситуацию. Это так?

– Да. – Парень кивнул и шмыгнул носом. – Все так сложно…

– А вы начните с простого. Давно вы здесь живете?

– Два года. – Он длинно выдохнул и продолжил. – Моя мать приходилась дяде сестрой. Она вышла замуж без благословения – сбежала с итальянским актером, который приезжал на гастроли. Я почти его не помню – он бросил нас, когда мне было три года. Мы постоянно переезжали с места на место – в Европе, затем в России. А потом… – он сделал короткий вдох, – мама тяжело заболела. Но перед смертью написала письмо брату с просьбой позаботиться обо мне. Я нашел Георгия Павловича, и он… согласился посодействовать.

– Благодетель, – пробормотал Самарин, но собеседник, кажется, этого не услышал.

– Он дал мне жилье и работу помощника. Поймите, я был очень ему благодарен…

– Но?

И Самарин взглядом указал на лежащий на столе конверт. Содержания письма он, конечно, не знал, но интуиция подсказывала, что бумага эта оказалось вчера в руках домовладельца Липкина неспроста. А почерк на конверте, так похожий на почерк с записок в каморке Ильи Антоновича, ясно указывал на автора послания. Оставалось лишь сложить эту головоломку полностью.

Илья уставился в окно тоскливым взглядом.

– Знаете, каково это – чувствовать себя вечным иждивенцем и должником? У меня ничего нет – ни средств, ни дома, ни хорошего образования. А дядя не уставал напоминать, что я живу исключительно благодаря его доброму расположению. Он прав, наверное, я совершенно никчемный человек, у меня нет никаких умений.

– Вы ведь помогали ему в делах?

– Как мог. Старался быть полезным. Бегал по мелким поручениям, разносил счета, даже уборкой занимался. Бесплатно, разумеется.

– Это почему же – разумеется?

– Ну, мне же надо было жилье отрабатывать. Так Георгий Павлович сказал…

«А хорошо Липкин устроился, – подумал Дмитрий. – Нашел себе бесплатную рабочую силу, которая знать не знает о своих правах и будет безропотно прислуживать по гроб жизни. Кто же знал, что гроб уже готов?»

– Илья Антонович, ваша каморка при всем желании не стоит тех денег, что вы за нее наслужили. Но оставим пока это. Куча людей живет в гораздо более тяжких условиях, чем ваши. Так что пошло не так? У вас с дядей случился конфликт?

– Да не было конфликта! Я лишь просил, чтобы он, чтобы…

На этих словах парень снова начал всхлипывать, и Самарин кивком