Лето в Российской империи - Женя Гравис

– Ладно, вас пока оставим в переулках Сретенки… или где вы там были… Вернемся к Липкину. Время около полуночи, он немного раздражен, потому что женщина, к которой он проявлял знаки внимания, улизнула. Попытка отыграться на племяннике тоже оказалась неудачной. Что делает Георгий Павлович? Полагаю, сытно ужинает, немного пьет, много курит. И в этот момент к нему через вентиляцию залетает гость, подброшенный Алексеем Никитичем.

Теперь все с энтузиазмом уставились на инженера Бородина, а тот лишь устало выдохнул и прикрыл глаза.

– Летучая мышь, мы ее нашли, – сообщил Дмитрий. – Точнее, то, что от нее осталось. Полагаю, вчера ночью Липкин курил больше обычного, а Бородин, который не переносит табачного дыма, решил привести свой план в действие – подкинул мышь и был вынужден уйти по срочному вызову. Знаете, Алексей Никитич, я все думал, как вам пришла в голову эта идея, и, кажется, догадался. У вас бронхит, вам нужен свежий воздух, и значит – открытые окна. Ваше окно – ближайшее к глухой стене. Люди с кашлем спят очень чутко. Полагаю, вы услышали ночной разговор Ильи с дворником, который случился пару недель назад. Он сказал, что искал гнездо летучих мышей и ради этого поднимался на чердак. Но на самом деле он там кое-что оставил. Ну а потом вам случайно попалась мышь, и вы решили, что это неплохой способ позлить Липкина.

– Ну, допустим, так и было, – пожал плечами инженер. – Какая разница? Я же не думал, что этот дурак сам полезет на чердак ее искать?

– Если бы Георгий Павлович полез искать гнездо сразу после того, как обнаружил мышь, думаю, он бы остался жив.

Бородин сердито свел брови и опустил глаза.

– Но он полез туда не за этим, – продолжил Самарин. – Нечаянного гостя Липкин долго ловил и в итоге прихлопнул. Но на чердак он поднялся, потому что прочел письмо, которое принес племянник.

Как и следовало ожидать, все головы синхронно повернулись к Илье, а тот вжался в спинку стула, как будто пытался слиться с обивкой.

– Илья Антонович был так любезен, что рассказал мне о содержании этого письма, потому что сам его составил. Ведь послание мы не нашли.

При этих словах Илья открыл рот, и на лице его отразилась искренняя обида.

– Но это поправимо, – невозмутимо улыбнулся Самарин и перевел взгляд на городового. – Фрол Петрович, будьте любезны.

– Что? – удивился тот.

– Письмо. Отдайте его. Или мне вас обыскать?

– Да вы… Как вы смеете!

– Фрол Петрович, давайте без драмы. Я знаю, что оно у вас.

Семен Горбунов возле окна сделал почти незаметное движение вперед, а урядники у входа вытянулись. Городовой побагровел, выпучил глаза, начал хватать ртом воздух… А потом резким движением сунул руку за пазуху и вытащил смятый лист:

– Да нате! – и швырнул на стол.

– Спасибо. – Самарин подтянул к себе бумагу и пробежал глазами по строчкам, кивнул. – Заманчивое послание. Именно оно заставило домовладельца Липкина полезть на чердак. А городового – присвоить важную улику себе, а также замять дело на месте. Фрол Петрович, напомните, когда вы взяли ссуду через агента Алтынова?

– В январе, – глухо ответил тот.

– И не смогли вовремя вернуть. У вас проблемы с деньгами, Фрол Петрович, а это письмо, я полагаю, навело вас на мысль, как вернуть долг. Оттого вы решили спустить дело на тормозах и представить все как несчастный случай. Что ж, это происшествие действительно очень на него похоже. Будь это так – я бы вменил вам только присвоение улик и попытку обогатиться за чужой счет. Но вы своими действиями сняли ответственность с убийцы, а это гораздо более серьезное обвинение.

– Так Липкина все-таки убили? – ахнула вдова.

Остальные, кроме городового, начали подозрительно переглядываться.

– Да, – ответил Самарин. – И я знаю кто и как. Я исключил несчастный случай – характер падения в него не укладывается. На чердаке не было ничего, что могло бы напугать Липкина, заставить его дернуться и потерять равновесие. Однако кое-кто, стоявший внизу, толкнул или тряхнул лестницу. Чем это обернулось – мы уже знаем.

– Это не я! Клянусь, это не я! – Илья попытался было вскочить, но Горбунов пригвоздил его взглядом обратно.

– Сядьте, всему свое время, – продолжил Дмитрий. – Давайте вернемся к событиям прошлой ночи. Итак, Георгий Павлович открывает письмо и немедленно решает подняться на чердак в поисках вещи, о которой там сказано. Он на взводе и полон воодушевления. До чердака он, увы, так и не добирается, потому что падает с лестницы в клумбу между часом и тремя ночи и лежит там до утра. Около пяти часов его обнаруживает дворник и вызывает городового. И примерно в это же время якобы с ночной прогулки возвращается Илья Антонович.

Племянник снова вздрогнул, побледнел и попытался что-то сказать, но не смог – слова застряли у него в горле.

– Отвратительное алиби, Илья Антонович, – обратился к нему Дмитрий. – Хуже и придумать нельзя. Еще хуже, что, побеседовав утром с городовым, вы снова ушли куда-то бродить. Нельзя так скоротечно покидать место преступления. Невиновный человек так просто не уходит…

Илья сжался на стуле еще сильнее и, судя по дрожащему подбородку, вновь собрался заплакать. Первой не выдержала вдова Веденеева:

– Боже мой, Дмитрий Александрович, да не тяните!

– Всему свое время, – ответил Самарин. – Ваше алиби, Мария Андреевна, кстати, тоже весьма сомнительно. Пожалуй, меньше всего вопросов у меня к Алексею Никитичу, который всю ночь устранял последствия аварии. Его нахождение там подтверждено множеством свидетелей. Что, впрочем, не отменяет вероятности того, что инженер Бородин помог Липкину свалиться с лестницы и сразу же ушел. Время смерти в этот срок вполне укладывается.

– Да мне делать больше нечего? – Бородин вышел из полудремы и повысил голос: – Пошел он, этот Липкин, в пекло! Мышь я подкинул, за мышь отвечу, если надо будет, но не более того!

– Как скажете, – пожал плечами Самарин. – Да, чуть не забыл еще одного участника этого происшествия, у которого, кстати, весьма неплохое алиби – его окно выходит на улицу, а не во двор. Матвей Федорович, – обратился он к дворнику, который, судя по виду, тоже дремал. – Во сколько проезжает по переулку поливальная телега?

– А? – Тот встряхнул головой и поморгал. – В два пятнадцать.

– Совершенно верно. А вчера ночью?

– В два пя… – Он осекся.

– Давно у вас бессонница, Матвей Федорович?

– С тех пор как… – Дворник осунулся и потер ладонями виски.

– С тех пор как вас отчислили со службы в армии год назад. За то, что вы уснули на посту, так? А Георгий Павлович проявил к