Ангел-хранитель - Сара Парецки

пару секунд вслед за мной из-за угла появился еще один сноп света. Это была не «хонда». Может быть, кто-то тоже направлялся по Расину на Дайверси, а может, они поняли, что я вычислила «хонду», и сменили машину. Около Эшленда вторая машина притормозила, чтобы пропустить пешеходов, но через четыре квартала, когда я сворачивала к югу на Дэймен, она снова меня настигла.

Мистер Контрерас продолжал что-то рассказывать о своих пьяных приключениях в «Даймонд хэд» – подразумевалось, что вы не упали бы в воду, даже если бы были навеселе. Я подумала, не сказать ли ему о том, что за нами хвост, – это могло бы отвлечь его от бесполезных переживаний и позволило бы ему приготовиться к стычке, если дело дойдет до этого. Хотя мои приятели следили за мной в открытую, словно нарываясь на конфликт, мне вовсе не хотелось самой провоцировать его. Давая выход своей злости в течение последних четырех дней, я ни разу не добилась ничего хорошего. Я не собиралась усугублять свои проблемы, ввязываясь в драку с головорезами, когда я и физически, и умственно была не в лучшей форме. Так что я позволила мистеру Контрерасу рассуждать дальше, периодически поглядывая в зеркальце, чтобы проверить, не собираются ли они нас таранить или начать стрельбу.

Морг находился до неприличия близко к окружной больнице, только на другой стороне Дэймен. Быстрый переход от хирургии к вскрытию. Когда я въехала на стоянку перед бетонным приземистым строением, приютившим в своих стенах мертвых, я мельком взглянула на здание больницы, гадая, что делает сейчас миссис Фризелл. Лежит ли она все еще в постели, как труп? Или старается поскорее выздороветь, чтобы вернуться домой к Брюсу?

Я выключила зажигание, но не выходила из машины до тех пор, пока автомобиль, который нас преследовал, не проехал мимо на восток, к Харрисон. В темноте сложно было различить, что это была за модель: что-то относительно небольшое и современное – от «тойоты» до «доджа».

Из огромной металлической двери с надписью «Доставка» выехала санитарная машина. Действительно, место очень напоминало «Даймонд хэд», его причалы и расположенные рядом цеха, которые я видела в пятницу. Здесь вместо моторов были тела, но персонал управлялся с их погрузкой с той же привычной фамильярностью и без всяких эмоций.

Мы с мистером Контрерасом подождали, пока нам откроют главную дверь. Обычно она была заперта в дневное время. Не знаю, делалось ли это для защиты патологоанатомов от сумасшедших, или власти опасались, что кто-нибудь сбежит с уликой, проходящей по делу об убийстве. Наконец один из охранников соизволил прислушаться к звонку и отпер дверь.

Мы подошли к высокой стойке, находившейся сразу же за входом. Несмотря на то что дежурный разглядывал нас через армированное металлической сеткой стекло на протяжении пяти минут, он продолжал свою беседу с двумя женщинами в лабораторных халатах, прислонившимися к косяку соседней двери.

Я громко откашлялась:

– Я хотела бы попытаться опознать тело.

Дежурный наконец-то посмотрел на нас:

– Фамилия?

– Я – Виктория Варшавски. Это – Сальваторе Контрерас.

– Не ваши, – нетерпеливо отозвался мужчина. – Того лица, которое вы пришли опознать.

Мистер Контрерас уже открыл рот, чтобы сказать «Митч Крюгер», но я перебила его:

– Мы пришли опознать того человека, которого вытащили сегодня утром из канала Сэнитэри. Возможно, мы знаем, кто он.

Дежурный подозрительно уставился на меня. Наконец он снял трубку телефона, стоявшего перед ним, и стал с кем-то тихо разговаривать, прикрыв трубку рукой.

Закончив, он показал нам на ряд пластиковых стульев у стены:

– Присаживайтесь. Через минуту к вам подойдут.

Минута растянулась до двадцати, и все это время мистер Контрерас донимал меня вопросами:

– Что происходит, дочка? Почему мы не можем просто пойти и взглянуть? Это ожидание действует мне на нервы. Мне это напоминает о том, как Клара лежала в больнице, рожая Рут, а меня заставили ждать в помещении, которое выглядело точно морг. – Он рассмеялся нервным, извиняющимся смешком. – На самом деле оно так и выглядело. Прямо как вот это место. Сидеть и ждать, какими будут новости – хорошими или плохими! Когда она беременна и никак не может разродиться, ты несешь бремя этого воспоминания весь остаток жизни.

Он продолжал нервно болтать, пока дежурный снова не открыл дверь и не вошли двое помощников шерифа. Внутри у меня все похолодело. Иметь дело даже с лучшим из полиции Чикаго было сущим наказанием, но в большинстве своем они были профессиональными полицейскими. Однако так много административных структур округа было связано с преступным миром, что едва ли можно было полагаться на них в поисках правды и справедливости.

Дежурный кивнул в нашу сторону, и помощники шерифа подошли к нам. Оба были молодыми парнями с теми характерными злобными лицами, какие бывают у мужчин, когда им некуда девать свою силу. Я прочла имена на их значках: Хендрикс и Яворски. Потом мне так и не удалось вспомнить, кто из них кто.

– Так, значит, вы считаете, что что-то знаете, – проговорил тот, у кого на значке было написано «Хендрикс». Его отвратительные манеры и задали тон всему разговору.

– Мы не знаем, знаем мы что-нибудь или нет, – раздраженно сказал мистер Контрерас. – Мы хотим только взглянуть на тело, а не сидеть здесь всю ночь и ждать, пока кто-нибудь не соизволит обратить на нас внимание. Мой старый приятель, Митч Крюгер, пропал неделю назад, и моя соседка, которая здесь сидит, пыталась найти его, потому что я ее об этом попросил. Когда она сегодня услышала сообщение по радио, то подумала, что, может быть, это он.

Он сказал им намного больше, чем сказала бы я при подобных обстоятельствах, но я его не останавливала: меньше всего мне хотелось создать у них впечатление, будто мы с мистером Контрерасом что-то скрываем. Мое лицо хранило торжественное и серьезное выражение – я изображала всего лишь добросердечную соседку, которая помогает старикам, потерявшим своих приятелей.

Помощники шерифа, не моргая, уставились на нас.

– Вы сообщили в полицию о его исчезновении?

– Мы уведомили девятнадцатый участок, – сказала я, прежде чем мистер Контрерас успел выпалить, что мы этого не сделали.

– Когда в последний раз вы видели вашего друга? – спросил Яворски.

– Я только что сказал вам, что это было неделю назад. Что нам нужно сделать, чтобы увидеть тело, которое находится здесь, у вас?

На лицах обоих помощников шерифа застыло одинаковое отвратительное выражение.

– Не создавай нам неприятностей, старик. Мы задаем вопросы. Вы на них отвечаете. Если ваши ответы нас устроят, мы позволим вам взглянуть на тело. Это все, что вы