Прекрасные украденные куклы. Книга 1 - Кер Дуки

приближаясь к эпицентру моего безумия. Я выхожу, шатаясь, и вглядываюсь в землю под ногами, но вижу лишь гладкий асфальт. Сердце колотится с такой силой, что, кажется, вот-вот разорвёт грудную клетку изнутри.

«Филлипс, что тут у нас?» — ко мне подбегают Джефферсон и Майклс, их руки лежат на кобурах, но я их не вызывала. За ними, мигая огнями, подъезжает скорая помощь. А я всё ещё стою на месте, ошеломлённая, не в силах пошевелиться.

«Филлипс?» — Джефферсон касается моего плеча, и я вздрагиваю.

«Я не сумасшедшая», — вырывается у меня защитный, жалкий лепет, который звучит именно как признание сумасшествия. Они переглядываются, и в их взглядах читается смесь недоумения и настороженности.

«Клянусь, грузовик сбил его. Он был прямо здесь…» — я топаю ногой по тому месту, где должно лежать тело, и указываю на него дрожащей рукой.

«СМОТРИТЕ!» И они смотрят. И на асфальте действительно видно тёмное, липкое пятно, втянувшее в себя пыль. Кровь. Я не выдумала это.

«Может, он встал и ушёл», — раздаётся голос Майклса, звучащий неуверенно. «Нет… Он был…»

Мёртв.

Я это видела.

Чувствовала всем нутром. Джефферсон снова пытается положить руку мне на плечо, но я дёргаюсь, отскакиваю, сжимая кулаки до побеления костяшек.

«Успокойся, Филлипс. Это адреналин. Люди в шоке способны на безумные вещи, я видел, как человек с торчащей из ноги костью убегал с места аварии». Они возвращаются к своим машинам, их движения говорят об окончании эпизода.

«Объявим его в розыск, — говорит Джефферсон через окно.

— Ты хорошо запомнила его?»

«Белый мужчина. Истекал кровью», — выдавливаю я монотонно, глядя куда-то сквозь него. Я сажусь в свою машину и уезжаю, не дожидаясь дальнейших вопросов. В зеркале вижу, как они машут руками в мою сторону, их лица выражают полное недоумение. Что за хрень? Если он действительно встал и ушёл… далеко бы он не ушёл. С такими травмами — просто невозможно. Чёрт. Я вся в его крови. Она на моём лице, на руках, въелась в ткань рубашки. Она — единственное физическое, осязаемое доказательство того, что я не сошла с ума. И одновременно — немой, ужасающий свидетель, чья липкая тяжесть тянет меня на дно.

«Нет, детектив. Пациентов с такими травмами не поступало». Я вешаю трубку. Это уже пятая больница. Никто не принимал мужчину с вывихнутым плечом, сломанными рёбрами или скулой, развороченной бампером. Возможно, с ним всё в порядке. Возможно, у него просто высокий болевой порог, хотя он визжал как поросёнок от царапины на руке. Нет, не может быть. Он мёртв. Просто нужно найти тело. Я хватаю холодный кусок пиццы со вчерашнего вечера, жую, почти не чувствуя вкуса, и запиваю его длинным глотком воды из пластиковой бутылки.

БАХ! БАХ! БАХ!

Резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Бутылка с глухим стуком падает на стол. «Чёрт», — выдыхаю я, и рука уже тянется к «Глоку» у бедра.

«Джейд, это Диллон. Не стреляй, блин».

Я прикусываю губу, чтобы сдержать нервный смешок, рвущийся из груди. Он знает меня слишком хорошо. Кладу оружие на консоль и открываю дверь.

С тех пор, как я видела его в последний раз, прошло меньше суток, но кажется, будто провалилась в другую временную петлю. Инстинкт кричит — броситься вперёд, вжаться в него, как в единственную твёрдую точку в этом качающемся мире. Но я сдерживаюсь, не понимая правил этой новой, хрупкой игры между нами.

Ждать пришлось недолго. Его встревоженные глаза быстро скользнули по моему лицу, задержались на синяке, который я ещё не успела скрыть, и он двумя шагами сократил расстояние между нами. Его руки обхватили меня, и я утонула в этом объятии — крепком, почти болезненном, пахнущем дорожной пылью, его кожей и чем-то бесконечно своим. Я растаяла в нём, как лёд в тёплых руках.

«Я скучала», — вырывается шёпот, прежде чем мозг успевает нажать на тормоза.

«Я был в разъездах весь день, телефон сел», — его голос гудит у меня над ухом. Он отстраняется, держа меня на расстоянии вытянутых рук, и его большие ладони приникают к моим щекам. Большие пальцы провели по коже, и его взгляд стал твёрдым, проницательным. «Что случилось? На тебе кровь. Ты что, на месте ДТП была? Что ты там делала?»

«Один придурок… со старого блошиного рынка. Пошёл по следу». Я пытаюсь отвести его руки, но он не отпускает.

«Кто?»

«Так… никто. Просто мудак», — пожимаю я плечами, пытаясь выдать что-то вроде улыбки, но чувствую, как она получается кривой, уставшей. Я вымотана до самого дна.

«Он тебя тронул?» — его вопрос звучит тихо, но в нём что-то заострилось, как лезвие. Он пытается заглянуть под плёнку моей беззаботности. «Джейд?» — голос стал хриплым, когда он убрал руки с моего лица.

Я откинула волосы, обнажив шею, и показала ему тёмный, отчётливый след пальцев на коже. «Вот».

Его лицо исказилось. «Ублюдок. Кто он? Я не понял». Взгляд метнулся с синяка на мои глаза и обратно. «Ещё где-то есть?»

«Нет», — говорю я, закрывая дверь и уводя его в гостиную. Взяла его за руку — ладонь шершавая, тёплая, реальная. «Я собиралась к родителям, а в итоге оказалась на том рынке». Смотрю на него, ожидая увидеть ту же раздражённую усталость, что всегда была на лице Бо, когда я «случайно» нарывалась на триггеры. Но Диллон не выглядит раздражённым. Он тяжело вздыхает, опускается на диван и тянет меня за собой, усаживая к себе на колени. Я приникаю к нему, позволяя ритму его дыхания убаюкать свою дрожь.

«Продолжай», — говорит он, и в его голосе нет давления, только тихое требование правды.

«Я разбила куклу. Продавец взбесился. Полез на меня, а я… вывихнула ему палец». Пожимаю плечами, уткнувшись лицом в его шею.

Его грудь вздрогнула. Я поднимаю голову и вижу его улыбку — широкую, почти гордую, с ослепительно белыми зубами.

«Ты смеёшься надо мной?»

«Я просто рад, что ты умеешь постоять за себя», — говорит он, и в его глазах читается не насмешка, а тёплая, глубокая уверенность. Гордость. За меня. Это чувство проникает куда-то под рёбра, в самое защищённое место. «Продолжай, Чудо-женщина».

Качаю головой, но рассказываю дальше. «Потом он пошёл за мной. Я была не в себе, не заметила, как он подобрался. Он схватил меня, но я достала оружие. И в этот момент… из ниоткуда вылетел грузовик. Сбил его. Я слышала, как хрустнули кости. Его кровь брызнула мне на лицо». Дрожь пробегает по коже при этом воспоминании. «А потом он просто… исчез.