Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

дома Спенсеров почти никто не знал. Серж мог, конечно, как-то разведать, но я что-то в таком сомневаюсь. И потому мне очень интересно, кто еще поучаствовал в попытке твоего уничтожения.

Вэл кивнул:

— Спасибо… Я постараюсь выяснить это.

— Такое стоит знать. Хорошо бы еще это же спросить у Сержа, но…

— Меня к нему не подпустят. Если он, конечно же, еще жив. — Шейл скрипнул зубами.

Глава 8 Блекберри

…Дуб видел возвращение Ловчего во дворец с небольшой корзинкой в руках — Чарльзу Редфилдсу было чуть больше трех лун.

Райо, стоящий за плечом, еле слышно, склоняясь к самому уху Дуба, сказал:

— От поместья…

— От поместья?! — не понял Дуб.

Райо подтвердил:

— От поместья, эль фаоль, ничего не осталось. И особняк, и земли сгорели дотла. Никто не выжил, кроме Чарльза Редфилдса и Ловчего. Там ничего не уцелело.

Дуб прикрыл глаза — он не сказал бы, что Ловчий уцелел. От него нестерпимо несло гарью. Сгорели длинные белые волосы. Лицо тоже. От левой половины тела остались лишь кости. И эти кости продолжали мерно идти, неся корзинку со спящим ребенком в руках. Идти, словно боли для Ловчего не существовало. Впрочем, Ловчий был неживым, так что… Может, и правда, для него не существовало никаких чувств в этом мире. Может, главным для него был только приказ — приказа умереть ему еще не давали. Цокали когтями по дворцовому мрамору две уцелевшие жути, ставшие не больше болонок по размеру. Видимо, бой в поместье Редфилдсов даже им дался тяжело.

Дуб сглотнул:

— Райо…

— Да, эль фаоль?

— Райо… Шейл не будет другом леса уже никогда.

— Я тоже так думаю, эль фаоль, только…

— Райо… Хоть кто-то должен уцелеть из нас… Хоть кто-то… Женщины, дети — они должны уцелеть.

Дуб развернулся к главе разведки:

— Понимаешь?

Тот сглотнул:

— Эль фаоль, это предательство.

— Плевать! Дети должны выжить!

— А вы?

— А я не дитя, Райо.

Рука Аликс вырвала его из сна, легко прикасаясь к левому плечу:

— Просыпайся, Йен.

Он привычно попытался протереть сонные глаза правой рукой и окончательно вынырнул в реальность — рука чуть шевельнулась в удерживающей повязке, но не более того. Боль сонно колыхнулась в пальцах, напоминая, что она всегда рядом.

Мерно стучали колеса, коварно усыпившие Йена. За окном поезда летели укутанные в снега леса и поля. Мелькали в ранних сумерках коттеджи, яркие, как игрушки, из-за огней и праздничных новогодних украшений. Заповедный лес, когда-то росший тут, исчез навсегда, ничего не оставив после себя. Может, и правильно, что его больше не было.

Аликс грустно улыбнулась:

— Подъезжаем.

Она встала с купейного дивана и достала с полки небольшой саквояж. Йен сглотнул и старательно отвел взгляд от её хрупкой, такой притягательной фигуры. Синее дорожное платье, лишенное вычурных воланов, складок, защипов и кружев, ничего не скрывало – особенно короткие юбки для удобства в путешествии. Можно было любоваться изящной шеей, чуть прикрытой завитками выбившихся из прически волос, ровной спиной, где так и просились крылья, тонкой талией, щиколотками, то и дело мелькавшими в ворохе нижних юбок.

Йен выругался на самого себя – он же все решил с динеей. Алиш не для него.

— Скоро выходить.

Он старательно выпрямился и заставил себя вновь смотреть на Аликс:

— Прости, я заснул. Мне так неловко перед тобой.

— Не надо извиняться. — Аликс присела обратно на диван, рядом с Йеном, поставив саквояж на пол. — Это моя вина. Зря я тебя потянула с собой. Тебе еще нужно отдыхать и набираться сил. Я хорошо ориентируюсь в Блекберри. Если хочешь, то можешь подождать меня на станции, пока я буду ходить на кладбище.

Йен чуть склонил голову, пряча глаза – такого удара по его мужской гордости он не заслужил, хоть Аликс все правильно сказала. Он держа голос под контролем согласился с ней:

— Я понимаю, что я обуза на данный момент. Понимаю, что мешаю, но, Аликс, я хочу быть рядом с тобой. Я не собираюсь отсиживаться на станции. Прости, если буду тебя задерживать, но…

Её ладонь легла поверх его машинально сжавшейся в кулак левой руки:

— Йен, ты не обуза.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Спасибо за сладкую лесть. Я рад быть рядом с тобой. Я рад вырваться из дома Шейла — мне там тяжело. Скорей бы можно было вернуться домой.

Аликс растерялась:

— Но Вэл говорил, что ты останешься в особняке… Что ты нуждаешься в охране… — она поправилась тут же поправилась, заливаясь румянцем: — в защите.

— Я могу лишь сказать тоже самое, что сказал и Райо — я не дитя. — Он нахмурился и поправился: — точнее, то, что сказал Аирну.

— Опять воспоминания? — правильно поняла его Аликс.

— Да, опять. Ничего страшного — я же должен как-то примириться с собой.

В дверь купе постучали, и громкий мужской голос проводника возвестил:

— Прибываем в Блекберри!

Йен тут же встал, радуясь, что можно прекратить разговор. Он подал Аликс её манто и неуклюже, отворачиваясь к окну, надел свое пальто. Ему очень не хотелось выглядеть беспомощным калекой в глазах Аликс. Йен еле застегнул пару пуговиц, намотал на шею шарф, невоспитанно надел шляпу и наплевав на перчатки, с которыми бы не справился, подал левую руку Аликс.

— Пойдем?

Саквояж, вызывая у Йена жгучую ненависть к собственной беспомощности, пришлось нести Аликс — она предпочла опереться на левую руку Йена, боясь потревожить больную.

На перроне было тихо и пусто — в Блекберри, кроме Йена с Аликс, больше никто не сошел. Стояли ранние, долгие зимние сумерки. Упоительно пахло свежестью, как бывает только за городом. Аромат снега, близкого леса, топящихся дровами каминов, предпраздничной сдобы. Он словно вернулся домой, в родную нищую деревушку на берегу моря. Йен даже вдохнул полной грудью — устал дышать в городе угольной гарью и противно пованивающим светильным газом.

Аликс чуть зазевалась, осматриваясь, и Йен все же забрал у неё саквояж, вешая его за ручки себе на правый локоть. Все равно рука была в повязке, принимающей на себя всю тяжесть обездвиженной конечности.

— Тебе не больно? — тут же спросила Аликс, нервно поправляя меховой ворот бархатного манто. Её глаза внимательно осматривали Йена, ища признаки слабости.

— Нет, — немного приврал он — руке больно не было, а