Пёс неприкаянный - Татьяна Нильсен

— Только похоже, что парень здесь не жил, — робко вставила Розочка.

— Разберёмся, — жёстко ответил Трещёткин. — Вы ничего с собой не прихватили?

— Да что вы? — отбоярился Евгений. — Нам здесь ничего не надо. То, что хотели мы узнали. Да и что тут взять?

Из подъезда Сташевский и Сябитова выскочили, как пробка из бутылки. Они сели в машину и отдышались. Роза окинула солнцезащитный козырёк и, глянув на себя в зеркале, поправила помаду.

— Вот с невестой ты хорошо придумал. У следователя не возникнет вопросов и не придётся ничего объяснять.

— А я и не придумывал.

Реплика прозвучала уверенно, от чего Роза замерла. Неожиданно Страшевский резко повернулся и поцеловал девушку в губы. Также резко отпрянул и прокашлялся.

— Ну всё, расследование завершено. Можно закрывать этот гештальт. Осталось только заказать гроб, договориться с местом на кладбище, похоронить Павла и начать жизнь с чистого листа.

— Не всё так просто, — медленно проговорила Розочка. — Надо ещё подумать, что делать с наследством. Нельзя вот так оставлять нажитое неведомо кому.

— Да брось ты Роза. Не желаю я с этим связываться.

Сташевский снова повернулся и обнял Розочку, но она высвободилась из его объятий.

— Из одной папки выпала визитная карточка, — Сябитова вынула из кармана плаща ламинированный квадратик и зажала между пальцами. — Это телефон нотариуса. Услугами стряпчего пользовалась бабушка Ёлкина. Я видела на одном документе нотариальное заверение и роспись вот этого товарища. Наведаемся к нему, а потом закроем всё что ты хочешь.

— Тогда и откроем всё, что я захочу? — Евгений вопросительно глянул на подругу.

— Однозначно! — Розочка беззаботно засмеялась.

***

Валет освоился в доме сразу. Его полюбили и все члены семьи, и прислуга. Великодушное отношение пёс распознал сразу и начал пользоваться благами с порога. Он терпеть не мог закрытые двери. Валет имел право заходить везде и в любой момент времени. Одно радовало хозяев — четвероногий парень не грыз ножки дорогих стульев и не терзал обувь. Однако спал везде — на коврах, на диванах, в креслах и даже норовил пристроиться на широких хозяйских кроватях с шёлковыми простынями. С ним боролись, ругали, прогоняли. Валет понуро покидал покои, но ночью незаметно обосновывался в ногах, а к утру и вовсе оказывался под одеялом возле тёплого плеча то Юрия, то Изабеллы, то Ангелины. Пёс сто лет провёл на улице один голодный, гонимый всеми. Теперь он вздрагивал ночами и плакал во сне, боясь открыть глаза и оказаться снова на сырой мостовой. Поэтому он остро нуждался в человеческих прикосновениях. Днём парень тусовался в районе кухни и столовой. Он везде сопровождал горничную, особенно ему нравилось наведываться в нижний склад, где пахло копчёной колбасой, сырами, паштетом и сосисками. Валет никогда в своей жизни не пробовал ничего подобного, но инстинктивно он чувствовал, что именно это и есть царская еда. Зато ночью, когда прислуга покидала дом, он прилипал к хозяевам.

Валет пристроился в ногах Юрия Ивановича. Тот сидел в кабинете за столом, погружённый в свои мысли. У него возникли проблемы в бизнесе и пока он не знал, как их решить. Неожиданно раздался лёгкий стук и из приоткрытой щели показалась голова горничной.

— Разрешите, — Светлана протиснулась внутрь, словно её кто-то держал за подол платья с другой стороны двери. — Юрий Иванович, нам надо поговорить.

Валет вскинул морду, посмотрел на девушку и втянул носом воздух. В открытую дверь с первого этажа потянулся запах гуляша из баранины. Пёс потянулся, зевнул, обнажив розовый язык, пятнистое нёбо, белые клыки и проговорил по привычке слово «ма-ма». Юрий бросил взгляд на друга и подавил улыбку. В последнее время елей на душу могли пролить только Валет и дочь Изабелла. А на остальных он просто не обращал внимание. Бизнесмен потерял деньги и пока не мог решить, как их вернуть.

— Что ты хотела?

— Юрий Иванович, вы должны взять ещё одну горничную. С появлением в доме Валета, работы прибавилось многократно. Я прихожу раньше и два часа трачу на прогулку с собакой, только потом принимаюсь за уборку. А шести и пыли появилось в два раза больше. Он же лезет везде. У него нет запретов на посещение всех комнат. И постельное бельё приходится менять гораздо чаще. Пёс спит на вашей кровати!

— Я понял, — кивнул Юрий. — Собака добавила работы. Только предупреждаю, что она здесь навсегда. Ничего не изменится. И резюмируем — нужна ещё одна горничная. Так?

Светлана кивнула.

— Надо дождаться Варвару. Она скоро вернётся. А позови-ка ко мне Василия. Я совсем выпустил из виду вопрос, связанный с кражей. А кстати, ты не знаешь, где Писарева может быть? Или работу нашла другую?

— Я с ней не сохранила контакты.

Девушка ещё не оставляла надежды на то, что сможет пристроить на место Варвары свою родственницу. Он выскользнула из кабинета. А через пару минут посередине ковра топтался водитель.

— Где Варвара? — без предисловий, жёстко спросил бизнесмен. — Мы же с тобой договорились. Или я что-то путаю?

— Нет не путаете Юрий Иванович. Я был на квартире Варвары, но она испарилась. Съехала в неизвестном направлении. Соседка сказала, что хозяйка, которая сдавала квартиру, попросила жильцов на выход. Вроде собралась продавать недвижимость.

— Слушай, мне вот эти нюансы знать совсем не обязательно. Ты поступил гадко и будь добр исправь свою ошибку, — Юрий спохватился. — А ты звонил ей? Телефон-то она отключить не могла.

— Ну, конечно звонил. Только её номер вне зоны доступа. А может Варя сменила СИМ карту.

— Я не стану устанавливать сроки для последнего китайского предупреждения. Завтра утром ты появляешься на рабочем месте вместе с горничной или приезжаешь, сдаёшь дела, ключи и рабочее место в образцовом порядке. А на твоё место у меня уже есть кандидатура. Свободен.

Водитель развернулся на каблуках и покинул кабинет с тоской во взгляде. Для него со всей очевидностью всплыла картина следующего утра. А именно — он теряет работу. Страшнее ничего нельзя придумать в его положении.

— Вот такие пироги Валет, — проговорил Пивоваров, обращаясь к собаке. — Потеря шофёра это такие мелочи по сравнению с потерей огромной суммы. Всё же и это не смертельно. Только нельзя какому-то хлыщу спускать с рук его мелочные аферы. Нашёл кого ебъегоривать! Надо наказать, чтобы не повадно было! Да я с этого голодранца последние трусы сниму!

Собака совсем запуталась, с кого на самом деле хозяин хотел снять последние трусы. А Юрий опустил руку и потрепал пса за ухом. Он поднялся, вышел из-за стола и крикнул: