Умник - Арно Штробель

Эти надувные игрушки больше и прочнее тех, что обычно продаются в магазинах. Мы полагаем, преступник использовал их, чтобы удерживать выкопанные ямы открытыми, не давая песку и воде осыпаться внутрь, пока подвозил женщин и закапывал их. Поэтому игрушки и повреждены. Он разрезал их, чтобы потом вытащить.

Все взглянули на Хармсена.

Тот мрачно посмотрел на мужчину и, не сказав ни слова, направился к свидетельнице с собакой.

Йохен остался на месте.

— Смотрю, наш доблестный Хармсен снова в ударе, — вполголоса заметила Майер.

Йохен кивнул.

— Да. С тех пор как мы приехали, его будто прорвало. У него вообще бывают дни получше?

Она удивленно взглянула на него.

— Он уже успел вас оскорбить?

— Нет. Накричать — накричал, и изрядно. Но лично меня пока не оскорблял.

— Значит, это и есть день получше.

— Да, я примерно так и подумал.

Хармсен вернулся и с досадой махнул рукой.

— Бесполезно. Она выгуливала собаку, наткнулась на тела и позвонила. Больше ничего не знает.

Зеебальд громко прочистил горло.

— Вам не кажется странным, что на этот раз он убил и мужчину? Как по-вашему, это что-то значит?

— Это мы и выясним, — мрачно ответил Хармсен. — Их уже опознали?

— Да. Снова пара туристов. Как и первые жертвы, они сняли дом в деревне. Кстати, возможно, вам стоит поговорить с Адамом Дамеровым. Кажется, вы уже встречали его у доктора Мерфельд. Он по образованию врач и психотерапевт, долгое время работал в судебной медицине. Говорить об этом он не любит, но, насколько я знаю, был очень хорош в своем деле.

— Преступник перерезал мужчине горло, — вмешалась Майер. — А потом дал ему истечь кровью, как свинье, тогда как женщина захлебнулась. Не нужно быть судмедэкспертом, чтобы понять: он становится все более жестоким. Мне даже страшно представить, что он придумает в следующий раз.

— В следующий раз? — переспросил Хармсен.

Майер кивнула.

— К этому надо готовиться. Боюсь, ему начинает нравиться то, что он делает.

— Как видите, у нас есть свои специалисты, — сказал Хармсен, снова обращаясь к Зеебальду, но тут же добавил: — Впрочем, посмотрим. Возможно, мы все-таки навестим этого Дамерова. Я его помню.

Со стороны пляжа к ним шагал незнакомый Йохену мужчина — невысокий, коренастый, на вид лет под шестьдесят.

Он беспрепятственно прошел мимо Кнеппера, перебросившись с тем парой слов.

— Кто это? — спросил Йохен.

— Это Дитмар Хольбах. Пишет для «Inselbote», нашей местной ежедневной газеты.

— Что ему делать на месте преступления? Да еще до прибытия криминалистов. И откуда он вообще узнал? Немедленно остановите его.

Но было уже почти поздно.

Хольбах находился не дальше чем в двадцати метрах и последние шаги преодолел почти бегом.

— Хольбах, — представился он Хармсену. — «Inselbote». Это вы руководите расследованием?

Бросив взгляд на голову убитой женщины и на тело мужчины, он добавил:

— Ужасно. Просто ужасно. Вы могли бы ответить на несколько вопросов?

— Нет. Покиньте место преступления.

Хольбах невозмутимо повозился с курткой, достал удостоверение и протянул его Хармсену.

— Боюсь, вы меня не вполне поняли, господин комиссар. Я из прессы.

— По-моему, это вы меня не поняли. Даже будь вы из ведомства федерального канцлера, немедленно убирайтесь с места преступления. Иначе я распоряжусь, чтобы вас вывели.

— Постойте, так не пойдет, — недовольно пробурчал Хольбах, скрестив руки на груди. — Общество имеет право знать, что здесь произошло.

К этому времени Йохен уже успел изучить некоторые оттенки мимики Хармсена.

То, что он увидел сейчас, предвещало бурю.

— Общество прежде всего имеет право на защиту от больных психов вроде того, кто это устроил, — рявкнул Хармсен на Хольбаха. — И на то, чтобы полиция нашла его и обезвредила. Здесь полицию представляю я. И если я говорю вам убраться с места преступления, значит, вы уйдете. Иначе я распоряжусь задержать вас за воспрепятствование следствию. Мы поняли друг друга?

Они стояли друг против друга и смотрели в упор.

Хармсен был как минимум на полголовы выше журналиста, однако того это, похоже, ничуть не смущало. Йохену он напоминал терьера, рычащего на дога.

Наконец Хармсен повернулся к Зеебальду.

— Если через минуту он отсюда не исчезнет, задержите его. И если он сделает хотя бы шаг вперед, а вы его не остановите, у вас будут неприятности.

С этими словами он зашагал прочь.

Йохен последовал за ним и еще успел услышать, как Зеебальд пробормотал:

— Они у нас и без того уже есть.

Через несколько метров Йохен нагнал Хармсена.

— Куда теперь?

Не сбавляя шага, Хармсен бросил:

— Глупый вопрос. К Альтмайеру, разумеется.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 27

 

Поднялись все рано и почти одновременно сошлись на кухне, чтобы сварить кофе.

Разговор не клеился. Только Андреас время от времени пытался разрядить обстановку вымученными остротами, но без всякого успеха.

Юлия заметила, что то̀стовый хлеб почти закончился, и решила сбегать в супермаркет.

Холодная морось, ударившая ей в лицо, едва она вышла из дома, заставила Юлию поёжиться. И всё же она была почти благодарна этой сырости: та позволяла хотя бы на несколько минут вырваться из странной, гнетущей атмосферы, повисшей в доме.

Михаэль окончательно ушёл в себя. Даже с ней он упорно избегал этой темы…

Юлия резко остановилась, увидев, как к дому подъезжают на патрульной машине Хармсен и его напарник. Опять. Неужели Хармсен снова что-то раскопал — или, вернее, сумел вывернуть так, чтобы использовать против Михаэля? Или Мартина всё-таки исполнила свою угрозу и изложила ему свою лживую версию?

Как бы там ни было, Юлия внутренне собралась. Полицейские вышли из машины и направились к ней.

— Где ваш сожитель?

— Вижу, даже самые простые правила человеческого общения для вас излишни. Но всё равно — доброе утро.

— Не уводите разговор в сторону.

— Что вам от него нужно? Вчера ваш коллега тоже расспрашивал меня о Михаэле. Неужели вы не можете оставить его в покое?

— Наш коллега? — рявкнул Хармсен. — Кто именно? Как его зовут?

— Хеннинг… или Меннинг.

Юлия уловила быстрый взгляд, которым обменялись мужчины, но уже в следующую секунду внимание Хармсена снова вернулось к ней.

— Так где Альтмайер?

Юлия упёрла руки в бока.

— Здесь нет никакого Альтмайера. Здесь есть господин Альтмайер. Думаю, даже от хронически дурно воспитанного полицейского можно ожидать хотя бы такой степени уважения.

Хармсен так