Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— Обратите внимание на три вещи, — продолжил он. — Труп в ящике и фальшивые улики сами по себе не так интересны. Суть в другом: на кого они указывают, кто их изготовил, закопал и с какой целью. Нам нужно выяснить, кто мог иметь прямой интерес в том, чтобы навредить Карлу посредством такого дела, и каков мог быть мотив. А затем — доказать, что Анкер был частью гораздо более крупной схемы. Ведь это Анкер потащил Карла и меня искать труп Георга Мадсена. Обычно Анкер ВСЕГДА первым шел на место преступления, но только не в тот день. В тот раз ему зачем-то приспичило сначала зайти к соседу и допросить его. Чушь собачья! Если вы спросите меня, он прекрасно знал заранее, что Георг Мадсен мертв.

Взгляды Харди и Моны встретились. Она лишь в недоумении пожала плечами.

— Да, Мона, как всё это вообще увязывается между собой? Нам просто необходимо это раскопать. И ЕСЛИ наша гипотеза верна и Анкер Хёйер виновен во всем этом, то по логике вещей здесь замешаны и другие, вот только Карл тут абсолютно ни при чем.

— Звучит логично, но задача кажется практически невыполнимой, Харди. Ведь прошло уже много-много лет, — заметила Роза.

— Поверь, я знаю это лучше кого бы то ни было. И задача на самом деле еще сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я пришел к убеждению, что мы не сможем подкопаться к этому делу с тыла, так сказать, и попытаться оправдать Карла за чисто формальным отсутствием улик. Нам придется пойти другим путем и самим найти настоящих виновных. Выяснить, кто стоит за всем этим: кто заказчики, кто посредники и кто рулит делами здесь, в Дании, — и уже на этом основании добиться полного оправдания Карла.

— А ты в курсе, что Маркус Якобсен сделает всё возможное, чтобы вставлять нам палки в колеса, если мы начнем расследовать это дело так, как нам хочется? — спросила Роза.

— Да, формально это дело DUP, но плевать на него. На лбу у некоторых присутствующих прорезались глубокие морщины. Неужели Харди действительно это сказал?

Харди утвердительно кивнул: — Да, именно это я и имею в виду. Можно подумать, будто Маркус сам во всем этом замешан — с таким фанатичным рвением он отравлял Карлу жизнь. Но нам придется закрыть на это глаза. Стоит помнить: он уходил из Полицейского управления на пару лет, пока болела жена, и что убойный отдел никогда не работал лучше, чем с тех пор, как он вернулся.

— То есть ты думаешь, что Карл даже понятия не имел, что находилось в том чемодане на чердаке, который Анкер просил его посторожить? — спросила Мона.

— Карл несколько лет выхаживал меня у себя дома, и он вполне мог бы взять хоть немного тех денег из чемодана, чтобы улучшить наше положение. Так что нет, я верю Карлу, причем от начала и до конца. Кроме того, такой умный человек, как Карл, ни за что не оставил бы его на чердаке после того, как переехал к тебе, Мона. Это было бы слишком рискованно. Он просто-напросто забыл про него, вот и всё. А про такое не забывают, если знают, что внутри, верно? Кокаин, героин и банкноты на миллионы крон! Так что теперь во мне просыпается старый следователь: за что мы можем зацепиться?

Харди тяжело вздохнул.

— Секунду, Харди. Тебе ничего не давит? — обеспокоенно спросил Мортен.

— Воздуха маловато, — совсем тихо ответил тот.

Мортен и техник Харди переглянулись и кивнули друг другу. — Думаю, на сегодня достаточно, Мона. Мы можем продолжить в другой день. В конце концов, это первый день, когда Харди...

— Подождите, — снова раздался слабый голос. — Можно мне сделать маленький глоток того кофе, что стоит на столе?

Асад, Роза и Мона вскочили одновременно, но Асад оказался быстрее всех. — Две или три ложки сахара? — спросил он, уже наливая, так и не дождавшись ответа. Он аккуратно поднес край чашки к губам Харди и наклонил её чуть слишком быстро, так что кофе потек по уголкам рта.

Харди с некоторым трудом сглотнул и вдруг широко округлил глаза: — Господи всемогущий, Асад, а ты всё так же жжешь, а? Ты сказал «три ложки»? Будь я диабетиком, ты бы меня на тот свет отправил, — он сухо рассмеялся, пока помощник вытирал ему рот. — Но всё же, что у нас есть? Как нам двигаться дальше?

— Прямо перед тем, как Асад сказал, что ты приедешь, Молис спросила, удалось ли кому-то из нас что-то выяснить, — ответила Мона. — И мы так и не успели ответить. У тебя есть что-нибудь, Роза?

— Да, я в полном замешательстве, а я терпеть этого не могу. Я тут немного покопалась в обстоятельствах смерти первого адвоката Карла. Ты ведь слышал об этом, Харди? Тот попытался кивнуть, и Роза поняла его без слов.

— Машина, на которой совершили наезд, принадлежит человеку, являющемуся единственным сотрудником фирмы «DKNL Transport». Это, как следует из названия, экспедиторская компания, которая осуществляет перевозки исключительно между Голландией и Данией. Владельца фирмы зовут Ханнес Тейс, он голландец. Прямо сейчас он находится у себя на родине, насколько нам удалось выяснить, но вот зачем и где именно — неизвестно.

— Вот именно! — вмешался Гордон. — В очередной раз понимаешь, насколько важен голландский след в деле со строительным пистолетом. Не в последнюю очередь потому, что голландская полиция плотно в игре, и потому, что двух человек там, в Голландии, ликвидировали как раз из такого пистолета.

Роза всё еще выглядела озадаченной: — Но зачем, скажите на милость, этому перевозчику, Ханнесу Тейсу, с такой очевидной связью с Голландией и транспортировкой черт знает чего в Данию и обратно, вообще светиться в районе убийства адвоката прямо перед тюрьмой Вестре, если за ним водился какой-то грешок? Это тоже инсценировка? Или машину действительно угнал кто-то третий и направил её на адвоката? Всё это выглядит как какой-то бред сумасшедшего.

Харди хмыкнул: — Независимо от того, инсценировка это или несусветная глупость, мы обязаны копать в этом направлении, ведь разве у нас есть другие, столь же очевидные зацепки?

Асад осторожно поднял палец, но слово снова взял Гордон:

— У меня есть целая куча зацепок, которые просто необходимо проверить, — заявил он. —