Кровавые деньги - Фергюс Хьюм

– Кто написал это письмо? – с возмущением спросила Агнес.

На этот раз Халдея снизошла до нее, вложив в ответ всю свою ярость.

– Ты и написала, моя великолепная рани, хоть изоврись, а я говорю правду.

При всем своем нездоровье Ламберт не мог смотреть, как цыганка оскорбляет Агнес. С неожиданной силой он поднялся со стула и взял ее за плечи с намерением вывести из комнаты. Халдея дико расхохоталась, но сопротивляться не стала. Тут вмешалась Агнес.

– Пусть останется, надо узнать, что все это значит, Ноэль, – быстро сказала она по-французски.

– Она оскорбляет тебя, – ответил он на том же языке, но девушку отпустил.

– Не важно, не важно. – Агнес повернулась к Халдее и снова перешла на английский: – Девочка, ты играешь в опасную игру. Я не писала письма Хирну, как ты его называешь, а именно, моему мужу – сэру Хьюберту Пайну.

Халдея презрительно рассмеялась.

– Авали, это правда. Ты написала письмо вот этому любезному моему сердцу господину, да только оно попало к Хирну, вот какой дуккерин.

– Как оно к нему попало?

– Кому надо, те знают, – бесстрастно парировала Халдея. – Да не успела я у Хирна спросить – отдал богу душу.

– С чего ты взяла, что это письмо писала я?

– Коротышка божится, что это ты.

– Вранье чистой воды!

– Мамочки, от любителей приврать куда денешься? – скептически усмехнулась цыганка. – Вот и ты про свои темные делишки языком треплешь, милая рани, чор мэнди…

– Говори по-английски, – перебила ее Агнес, дрожа от ярости.

– Меня не обманешь, – помрачнев, перевела Халдея. – Ты написала моему любезному господину письмо, мол, давай сбежим и поедем кататься по миру, а потом подкинула письмо своему рому, чтобы заявился в большой дом. А там уж ты, мой хитрый господин, – она злобно повернулась к изумленному Ламберту, – караулил его в кустах. И пустил в него пулю. Бах! Так и было, ты смельчак, за это я тебя и люблю, мой горгио.

– Вранье чистой воды! – воскликнул Ламберт, вторя Агнес.

– Вот! Вот! Два раза повторили! Чтоб мне пусто было, если вру. Ты хотел, чтобы раклан стала твоей роми, вот и заманил моего брата в смертельную ловушку. Только стоять теперь твоей любимой перед судом, закуют ее запястья в кандалы, накинут на шею веревку…

– Ах ты, дьяволица! – закричал Ламберт в бешенстве, забыв, что здесь Агнес.

– Медовые речи под луной, – поддразнила его девушка, но вдруг в ней проснулась нежность. – Пусть идет своей дорогой, любезный, пусть идет. Уж я так тебя люблю, да если мы с тобой оседлаем одного коня, все наши ненавистники снимут шляпы.

Ламберт сверлил цыганку свирепым взглядом, и Агнес скользнула между ними – вдруг он накинется на Халдею с оскорблениями? Потом обратилась к девушке.

– Как думаешь, зачем я заставила Ламберта убить моего мужа? – спросила она, поморщившись: задавать этот вопрос ей не хотелось, но у цыганки надо было выведать как можно больше.

Та плотнее закутала шалью свою изящную фигуру, презрительно щелкнула пальцами.

– Не надо быть човихани, чтобы это понять. Цыган Хирн беден, а у язычника Пайна в карманах полно звонкой монеты. Ты говоришь себе: кого я люблю, тот без денег. Но если я не найду свою истинную любовь, вся красота мира померкнет. Вот ты и решила избавиться от Хирна, выйти за моего любезного и зажить припеваючи на богатство моего брата. Авали, – она энергично кивнула. – Вот и весь сказ, но ты не дура, нипочем не признаешься. Только деньги, какие ты, моя отважная сестра, заполучила, вымазаны красным, на них цыганская кровь, но я…

Трудно сказать, сколько бы времени она еще терзала леди Агнес, но больной, вне себя от ярости, собрал все силы и подскочил с кресла – выпроводить цыганку из комнаты. Халдея, подобно дикому животному, ловко увернулась.

– Это еще не любовные объятья, мой господин, – колко произнесла она. – Всему свое время, пусть сначала выйдет луна, мой господин.

И, одарив его презрительной ухмылкой, изящно выскользнула за дверь. Ламберт кинулся было за ней, но Агнес схватила его за руку и со слезами на глазах взмолилась: останься.

– Что можно сделать перед лицом такой опасности? – спросила она, когда он успокоился, и дала волю слезам.

– Встретить ее со всей смелостью. Письмо у Сильвера – подделка. Его следует арестовать.

– Но это же скандал, Ноэль. Отважимся ли мы…

– Агнес, ты невиновна, я тоже. Раз мы невиновны, бояться нам нечего.

Оба ослаблены, оба охвачены тревогой, оба понимают, что над ними сгущаются грозовые тучи, – влюбленные молча сидели и смотрели друг на друга. Потом Ламберт убежденно повторил свои слова – успокоить себя и утешить ее.

– Раз мы невиновны, бояться нам нечего, – уверенно решил Ламберт.

Глава XIII

Друг в беде

Неудивительно, что Ламберт с негодованием заговорил об аресте Сильвера: дерзкий шантажист, конечно, его надо арестовать! Но Агнес вернулась в поместье, больной остался один на один с долгой и изнурительной ночью, и организм предложил ему действовать более осмотрительно. Сильвер – это ядовитая рептилия, и, представ перед мировым судьей, он, скорее всего, предъявит письмо, которое предлагает выкупить за баснословные деньги. История получит огласку, и Агнес окажется в крайне неприятном положении. Конечно, письмо подделано, но это еще надо доказать. Допустим, это докажут, репутация Агнес будет восстановлена, – но удручающего и болезненного скандала не избежать. Как сделать, чтобы Сильвер держал язык за зубами, но и не втягивать в это дело полицию? Вот перед какой дилеммой оказался Ламберт.

Оценив положение, Ламберт на следующий день написал длинное письмо Агнес, объяснив, почему от радикальных мер стоит воздержаться, и пообещал – не совсем правдиво, – что через два дня надеется встать на ноги и всем заняться лично, хотя пока не знает, как именно. Однако в их распоряжении останутся пять из семи дней отсрочки, предоставленной шантажистом, и за это время многое можно будет сделать. «Возвращайся в Лондон и, как обычно, занимайся своими делами и делами брата, – заканчивалось письмо. – Все, что связано с Сильвером, предоставь мне, а если он вдруг захочет с тобой встретиться, направляй его сюда». В конце автор дал понять, что Агнес не стоит беспокоиться, все бремя ответственности он возьмет на себя. После этого послания у вдовы немного отлегло от сердца, и она вернулась в свой городской дом, чтобы исполнить наказ возлюбленного, веря, что тот обязательно найдет выход.

Но самого молодого человека одолевали сомнения: он не представлял, с чего начать, как распутать этот запутанный клубок. Разговор с Халдеей ничего не дал, она явно на стороне врага, а спрашивать о чем-то Сильвера тоже нет смысла: он лишь повторит то, что сказал леди Агнес. Остается только изложить