Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

— Посмотрите. — Он указал на землю. В траве лежал клочок бумаги примерно десять на десять сантиметров, оборванный, с неровными краями.

— Что это может быть? — Иманиси поднял его.

— Похоже на список цифр, — сказал Ёсимура, заглядывая Иманиси через плечо.

На листке было написано следующее:

Общие суммы выплаченных пособий по безработице

1949 --

1950 --

1951 --

1952 --

1953 25 404

– -

– -

1954 35 522

– -

– -

– -

1955 30 834

– -

– -

1956 24 362

– -

– -

1957 27 435

1958 28 431

– -

– -

1959 28 438

– -

По-видимому, этот листок был частью разорванного большого отчёта.

— Интересно, кому в этих местах могут понадобиться такие цифры?

— Может быть, здесь живёт кто-нибудь из Министерства труда, — ответил Иманиси.

Статистика мало интересовала обоих, но листок нашли примерно в девяти метрах от места, где упал Мията.

— Интересно, давно ли здесь лежит эта бумага? — сказал Ёсимура.

— Она не очень грязная, Ёсимура. Когда в последний раз шёл дождь?

— Точно помню: дождь был четыре или пять дней назад.

— Значит, листок обронили после того. Дождём его не мочило.

— Мията умер три дня назад. Может, бумага лежит здесь с тех пор?

— Кто знает, — подумал Иманиси. — Не могу представить, зачем Мияте носить при себе такое.

— На всякий случай спросим в театре «Авангард»? Это может оказаться реквизитом для пьесы или частью сценария.

В ответ на предложение Ёсимуры Иманиси сказал: «Ветер мог принести этот листок сюда откуда-нибудь».

— Да, вы правы. Эту возможность следует принять во внимание.

— Вы подозреваете, что листок обронил кто-то другой, не Мията?

— Да, — ответил Ёсимура. — Я предполагаю, что эти цифры мог записать кто-то из знакомых Мияты, интересующийся трудовыми отношениями.

— Значит, вы думаете, этот человек мог быть здесь вместе с Миятой?

— Возможно. Или Мияте дали этот листок, и он держал его в кармане. Когда он упал, листок мог выпасть. Потом ветер отнёс его сюда. Это тоже возможно.

Иманиси рассмеялся. — Вероятно, это не имеет отношения к делу. Мияте вряд ли дали бы такую бумагу: она его не интересовала. Но ваша мысль, что с Миятой мог быть кто-то ещё, любопытна.

Иманиси ещё раз осмотрел листок.

— Что бы это значило? — спросил он, указывая на одну цифру. — Смотрите, таблица начинается с 1949 года. Но за 1949, 1950, 1951 и 1952 годы цифр нет.

— Вероятно, эти цифры были не нужны либо неизвестны.

— Понятно. Но взгляните: между 1953 и 1954 годами проведены две черты. А между 1954 и 1955 — три. Перед этими чертами не указаны годы. Что означают эти пропуски?

— Кто знает. — Ёсимура вытянул шею, разглядывая листок. — Не могу понять. Может быть, туда следовало вписать другие цифры. Например, число застрахованных или число получающих пособие?

— Если так, можно было бы ожидать, что эти графы заполнены, но они пусты. Возможно, это пометки для того, кто записывал цифры.

— Почерк неважный, правда?

— Да, неважный. Будто писал ученик средней школы. Хотя нынче и у выпускников университетов почерк бывает ужасный.

— Что с ним делать?

— Что ж, позднее он может пригодиться. Я его сохраню.

Иманиси положил листок в карман.

— Простите, что заставил вас тащиться в такую даль, — сказал Иманиси Ёсимуре. Для Иманиси было естественно извиняться за неудобство даже перед младшим коллегой.

— Ничего. Мне полезно было самому здесь побывать. Я рад, что пришёл с вами, — с той же вежливостью ответил Ёсимура.

Они вернулись к автобусной остановке.

Иманиси вернулся в полицейское управление и некоторое время сидел, рассеянно глядя перед собой. Затем он отправился в отдел информации.

— Вы опять заняты каким-то запутанным расследованием? — спросил начальник отдела Иманиси.

— Я хотел бы кое-что узнать о конкретной музыке — «musique concrete», — серьёзно сказал Иманиси.

— Что это ещё такое? — недоумённо взглянул на Иманиси начальник отдела.

— По-видимому, какая-то музыка. У вас найдётся, где об этом справиться?

— В прошлый раз были диалекты, теперь музыка. — Начальник отдела покачал головой, встал и принёс справочник. — Здесь должно быть что-нибудь.

Иманиси раскрыл толстый том. Он прочитал мелкий текст энциклопедии и вскоре закрыл книгу. Статья была полна трудных терминов, и понять её было нелегко. Он понял лишь, что это, должно быть, очень сложный вид музыки, по стилю отличный от традиционной. Но ни одна из её тонкостей не стала ему ясна.

— Большое спасибо. — Иманиси вернул тяжёлый том.

— Поняли, что это такое? — спросил начальник отдела.

— Не очень. Мне это не по силам. — Иманиси криво улыбнулся.

— Не удивительно. С чего вдруг вас заинтересовало это?

— Да так, кое о чём задумался. — Иманиси ответил уклончиво и вышел из комнаты.

Ему стали любопытны все участники группы «Нуво». Он не мог представить, какая связь могла быть между этой группой и Мията Кунио. И всё же его тянуло узнать, что такое эта «конкретная музыка».

В тот вечер Ёсимура позвонил Иманиси, который всё ещё был на работе: «Помните, мы недоумевали, зачем Мията ездил в Камэду? У меня есть одна мысль».

— В самом деле? Хотел бы её услышать.

— Я просмотрел газеты, вышедшие примерно во время убийства в Камате. Через три-четыре дня после него появились статьи: полиция напала на след, убийца и жертва говорили на диалекте Тохоку, а также всплыло имя Камэда.

— Понятно. И что же? — Иманиси тяжело сглотнул.

— Думаю, именно эти газетные статьи заставили Мияту отправиться в Камэду. Видите ли, я полагаю: раз штаб расследования занимался Камэдой и диалектом Тохоку, убийца решил, что Камэда в регионе Тохоку привлечёт внимание полиции. Он сообразил, что рано или поздно полиция обнаружит местность под названием Камэда и начнёт её проверять. Не мог ли он стремиться направить внимание на тот край?

— Да, возможно, так оно и было, — крикнул Иманиси в телефонную трубку. — Вы действительно на что-то напали.

Похвала Иманиси ещё больше воодушевила Ёсимуру. — Чтобы удержать внимание полиции на Камэде, там должно было происходить что-то странное. Думаю, именно на это и рассчитывал убийца. Он проделал ловкий фокус. Он не из региона Тохоку. Он откуда-то из другого места.

—