Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

Когда он объяснил, что хочет расспросить о Мияте Кунио, сотрудник конторы проводил его в комнату Сугиуры Акико. Это имя было знакомо Иманиси: он видел её фотографию в газетах и журналах. Она приветливо встретила его. Знаменитая актриса, руководительница этой театральной труппы, курила сигарету и отвечала на его вопросы.

— Мията-сан репетировал в театре нашу новую пьесу до половины седьмого. По нему не было видно, что он страдает. Поэтому, когда я услышала о его смерти, не могла поверить.

— Вы знаете, не было ли у него какого-нибудь заболевания сердца?

— Раз вы спросили, он вообще был не слишком крепок. Перед премьерой мы порой репетируем всю ночь, и он, похоже, быстро утомлялся.

— Он случайно не говорил, куда собирается после репетиции?

— Нет, право, не знаю, — сказала она и нажала кнопку звонка, чтобы позвать молодого актёра, близкого друга Мияты. Она представила его: «Это Ямагата-сан. Мията-сан вчера перед уходом говорил, куда собирается пойти?»

Молодой актёр стоял, вытянувшись и сложив руки перед собой. Он ответил: «Ну да. Он сказал, что должен встретиться с кем-то на Гиндзе в восемь».

— В восемь на Гиндзе? — перебил Иманиси. — Он именно так и сказал?

— Да, именно так он мне и сказал, — повернувшись к Иманиси, ответил Ямагата. — Я пригласил его куда-нибудь пойти, потому он и отказался.

Выходит, Мията Кунио всё-таки собирался прийти на встречу с Иманиси.

— Где он жил?

— В квартире в Комагомэ.

— В Комагомэ? — Это было в противоположной стороне от места, где нашли его тело.

— Каким был Мията-сан при расставании?

— Он был как всегда. Да, вот ещё что: он сказал, что не ждал этой встречи на Гиндзе с особой радостью.

— Я хотел бы спросить вас о другом, — Иманиси повернулся к Сугиуре Акико. — Здесь прежде работала молодая женщина по имени Нарусэ Риэко, верно?

— Да. — Сугиура Акико кивнула. — Тихая, кроткая девушка. Недавно она покончила с собой.

— Вы не знаете, почему она покончила с собой?

— Нет. Я совсем плохо её знала, поэтому спросила служащих театра: думала, они лучше знают, что с ней происходило. Но все говорили, что понятия не имеют, почему она покончила с собой.

— Может быть, она переживала несчастную любовь?

— Ну… — Сугиура Акико улыбнулась. — Об этом я ничего не знаю. Если бы она оставила предсмертную записку или что-нибудь в этом роде.

— Это может показаться странным, — сказал Иманиси, — но не были ли Нарусэ Риэко и Мията Кунио близки?

— Нет, не могу себе этого представить… Вы что-нибудь такое слышали? — Сугиура Акико оглянулась на стоявшего рядом молодого актёра.

Он слегка улыбнулся. — Вообще-то такие слухи ходили.

— Что? — Глаза актрисы оживились.

— Не то чтобы они были особенно дружны, — сказал актёр. — Нарусэ-сан как будто не питала к Мияте особых чувств, но он был в неё по-настоящему влюблён. Это было видно.

— Вот уж не ожидала, — сказала Сугиура Акико.

Это объяснение показалось Иманиси правдоподобным. Риэко умерла, оставив дневник, полный тоски по любимому. Ясно было, что любила она не Мияту. Так кого же Риэко любила настолько, что решила умереть из-за него? Иманиси спросил, не было ли у Риэко другого возлюбленного.

— Нет, по-моему, никого особенного не было. Но я, право, не знаю, — ответил актёр. — Нарусэ-сан была очень замкнутой. Если она покончила с собой из-за несчастной любви, значит, это был человек, которого мы не знаем.

Возлюбленный, о котором никто в театре не знал, — не он ли был убийцей по делу об убийстве в Камате? Иманиси хотел его найти.

В половине девятого Сэкигава Сигэо вышел из ресторана, где был на заседании, устроенном литературным журналом. В тени его ждала большая чёрная машина.

— Сэкигава-сэнсэй, — окликнул его редактор журнала, — вы прямо домой?

— Нет. — Сэкигава улыбнулся. — Мне нужно навестить одного человека.

— Куда же вас отвезти?

— Если отвезёте меня в Икэбукуро, будет хорошо.

На станции Икэбукуро он сел в такси и велел шофёру ехать в сторону Симуры. Сэкигава закурил. Через некоторое время улица пошла в гору. Сэкигава вышел из такси, свернул за угол и пошёл прочь от трамвайных путей.

Из тени к нему поспешила молодая женщина. Это была Эмико.

— Милый, ты наконец пришёл. Я так рада. — Она прижалась к боку Сэкигавы.

— Ты давно ждёшь?

— Да, около часа.

— Собрание затянулось.

— Я так и думала. Боялась, что ты не придёшь.

Сэкигава не ответил. Эмико взяла его под руку.

— Ты сегодня не вышла в бар? — тихо спросил Сэкигава.

— Да, ведь я пришла встретиться с тобой. Как же скверно работать по ночам.

— Ну как тебе новая квартира?

— Мне нравится. Женщина этажом ниже хорошо ко мне относится. Гораздо лучше, чем на прежнем месте.

— Вот и хорошо.

Они шли молча. Фонарей становилось всё меньше.

— Я так счастлива, — сказала она. — Я бываю счастлива только с тобой. Только тогда я чувствую, что живу полной жизнью.

Сэкигава молчал.

— Я знаю, ты не чувствуешь того же. У тебя есть кто-нибудь, кроме меня? — спросила Эмико.

— Никого нет.

— Ты уверен? Иногда я не могу отделаться от мысли, что есть другая.

— Ты просто ревнуешь.

— Когда у меня появляются такие мысли, я стараюсь их прогнать, но не могу.

— Тебе так трудно мне доверять?

— Нет, конечно, я тебе доверяю. Мне всё равно, если я не единственная твоя женщина. Даже если ты любишь другую, мне всё равно. Только, пожалуйста, не бросай меня.

Эмико шла, прижавшись к руке Сэкигавы. Дорога была тёмной. Из темноты доносился одинокий звон трамвая.

— Трамваи ещё ходят, — сказала Эмико, прислонившись щекой к плечу Сэкигавы.

— Должно быть, последний рейс. — Сэкигава бросил сигарету. На земле тлел маленький красный огонёк.

Эмико подняла глаза к небу. Оно было полно звёзд.

— Уже поздно. Вон где теперь Орион, — сказал Сэкигава.

— А который из них Орион?

— Видишь, вон тот. — Сэкигава указал на небо. — Видишь три звезды, выстроившиеся в ряд, словно на корабельной мачте? А вокруг них ещё четыре, образующие четырёхугольник.

— Вот эти?

— Зимой это созвездие ярко сияет в небе. Когда я вижу Орион, понимаю,