Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Однако затем снова пришел в себя и со шпагой бросился на девушку. Она закричала. Я побежал к ней. Хлорис уронила кресло и упала на спину. Я размахнулся и ударил Мертона по голове молотком.

Последовали глухой стук и судорожный вздох. Он рухнул, ударившись затылком о стену. Я ударил еще раз, на этот раз сильнее. Головка молотка вошла в череп. Что-то хрустнуло. Шпага выпала у него из руки.

Я замер на месте, словно парализованный. Бледная Хлорис смотрела на меня во все глаза, затыкая себе рот ладонью. Я не верил своим глазам. Не может быть, чтобы я совершил подобное.

Внизу кто-то закричал. Я опомнился. Оставил молоток на месте – не мог заставить себя его вытащить – и схватил шпагу Мертона.

– Быстрее!

Хлорис, пошатываясь, прошла через дверь в каморку, а затем на площадку, я следовал за ней. Откуда-то доносились голоса, мужские и женские. Кто-то кричал, кто-то визжал. Я потащил ее к лестнице.

Только на следующей площадке я увидел алые капли на досках позади нас. Одной рукой Хлорис зажимала рану в боку, чтобы остановить кровотечение, но кровь просачивалась сквозь пальцы.

– Мне нужно… мне нужно…

– Нельзя останавливаться.

Последний пролет я буквально волок ее. Увидев нас, Мэри испуганно вскрикнула. Я опустил шпагу и отпустил Хлорис – она оперлась о стену. А затем придвинул кровать к двери. Здесь было так тесно, что мне едва удалось втиснуть ее между дверью и противоположной стеной.

– Я вылезу через окно, – сказал я девочке. – Приведи Хлорис ко мне, и я перенесу ее.

Больший страх пересиливает меньший. Я перешагнул из одного окна в другое с такой легкостью, будто долгие годы занимался этим дважды в день. Мэри помогла Хлорис взобраться на окно. Я схватил ее за запястья. Перегнулся и при содействии Мэри перетащил из одной мансарды в другую. На миг наши взгляды встретились. У бедной девушки дрожали ресницы. Она сползла на пол и застонала.

Я повернулся к окну.

– А как же я, сэр? – спросила Мэри. – Они убьют меня.

Кто-то барабанил в дверь.

– Не убьют. Скажешь, что я приставил шпагу к твоему горлу.

– Возьмите меня с собой. Прошу вас, господин. Хлорис мне обещала.

Я взглянул на бледную несчастную девочку, босую и беременную, в одной сорочке.

– Ради бога, сэр! – взмолилась она.

Я протянул к ней руки и перетащил в соседнюю мансарду. По сравнению с Хлорис Мэри вообще ничего не весила. Я закрыл окно и запер его на щеколду.

Позади меня раздался резкий крик. Хлорис перекатилась на бок и сжалась в клубок. Под ней образовалась лужа крови, которая расползалась по полу. Ее лицо было белым как мел. Она пыталась что-то сказать, но разобрать слова не представлялось возможным.

Я встал рядом на колени. Хлорис дернула меня за рукав и вымолвила:

– Оставьте меня. Заберите Мэри, уведите ее отсюда. – Она отпустила меня и схватилась за бок. – Дайте Мэри мой плащ. Она…

Рука Хлорис упала на пол. Голова ее поникла. Глаза были по-прежнему открыты. Мэри издала пронзительный вопль.

Из соседнего дома доносился звук расщепляемого дерева. Через секунду они взломают дверь в мансарду.

Я схватил наши плащи, лежавшие на кровати.

– Быстрее! – скомандовал я Мэри. – Возьми туфли и шаль Хлорис.

– Кто ты, черт возьми?! – спросил Фибс.

На улице стояла какая-то невысокая женщина. Ее голова едва доходила привратнику до груди. Она подняла на него глаза. Симпатичное лицо, широкое и румяное.

– Я Маргарет, сэр, – сказала она. – Пришла к госпоже Хэксби.

– И что, интересно, у госпожи Хэксби может быть с тобой общего?

Фибс оглядел женщину с ног до головы. Пухленькая куропаточка, подумал он, но не первой молодости, не такая, какие ему нравятся. Но кругленькая в нужных местах и, наверное, мягонькая, если ущипнуть посильнее, пока она не завизжит. Словом, аппетитная коротышка.

– Я беру одежду в стирку, – пояснила женщина, уставившись на него своими темными глазами. – Чиню тоже, если требуется.

– Работу ищешь, как вижу. Ступай прочь!

– Госпожа Хэксби просила меня прийти.

Женщина смотрела мимо Фибса, на мальчика, который прислонился к стене: бездельник всегда делал так, когда привратник не видел. У него в руках была корзина со щепками для растопки.

– Если не верите, пошлите своего парнишку, пусть назовет госпоже мое имя. Маргарет Уизердин. Сами увидите, что я не обманываю. Она именно меня просила прийти.

Фибс пожал плечами и бросил посыльному:

– Слыхал, парень? Маргарет Уизерс к госпоже Хэксби.

– Уизердин, – поправила женщина.

Привратник и ухом не повел:

– Сбегай и узнай, врет она или нет.

Мальчишка бросил корзину и помчался наверх.

– Стой! – заорал Фибс, и мальчик остановился. – Отнеси господам растопку, дурень! Почему ты до сих пор еще этого не сделал?

Один из минусов замужества заключается в том, что трудно остаться наедине с собой. Но это поправимо. Нынче утром Кэт отослала служанку забрать у сапожника пару башмаков из починки, а заодно заказать обед. Муж был наверху в чертежном бюро вместе с Бреннаном.

Вчера рано утром Кэт достала из ведерка для угля сверток. Позже она с помощью тряпки, смоченной водой, которую служанка принесла для умывания, отмыла с него большую часть грязи. Ее снова поразило мастерство, с которым были сделаны стежки. Кэтрин спрятала сверток в шкафу, где хранила летний балдахин и шторы.

Ее тяготила непрошеная ответственность. Она надеялась, что Элизабет заберет сверток еще день назад. Но дочь Ричарда так до сих пор и не пришла. Почему? Если люди Бекингема по-прежнему наблюдают за чертежным бюро, герцог вряд ли станет возражать против того, чтобы Элизабет пришла навестить Кэт. А впрочем, кто его знает.

Кэт хотелось отнести злополучный сверток вниз – пусть его заберут мусорщики. С другой стороны, эта находка вызывала в ней нездоровое восхищение и поневоле притягивала, словно некая позорная тайна.

Она прошла в спальню и открыла шкаф. Через мгновение сверток уже был у нее в руках. Она поднесла его к окну и тщательно ощупала.

«Длинная шкатулка или коробка, – подумала Кэт, – прямоугольной формы. Небольшое возвышение в центре на одной стороне – видимо, замок на крышке шкатулки».

Если вскрыть сверток, она, по крайней мере, будет знать, с чем имеет дело. Разве она не имеет на это права, раз уж так рискует, храня его? Кэт нащупала в кармане нож. Лезвие было тонкое и хорошо наточенное, с острым концом.

Она просунула лезвие в идеальную петлю стежка. Шов разошелся. Однако на этом Кэт и остановилась. Господи боже, этих стежков там было великое множество, сотни, словно бы портной, нет, швея – это