Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

должников были и люди из теневого бизнеса, и отчаявшиеся, которым больше нигде не давали кредитов. Но технических следов, которые указывали бы на чьё-либо вмешательство, нет.

— Может, ему приставили пистолет ко лбу именно для того, чтобы всё так и выглядело?

— В крови вокруг стола нет отпечатков обуви.

— Если убийца ушёл, как только кровопотеря лишила Дейла сознания, из-за гепарина кровь ещё не достигла первой стадии свёртывания. Поэтому, наступая в неё, он не оставлял следов. К тому же на нём были бахилы, которые он снял, прежде чем выйти из лужи, — вот почему на остальном паркете нет крови.

Катрине кивнула.

— Иногда мне тебя не хватает, Харри.

Он кашлянул.

— В отделе убийств, — добавила она. — Не воображай лишнего.

— Но?

— Что «но»?

— По тебе видно: версию убийства ты не принимаешь.

Она завинтила крышку термоса и посмотрела на каток. Ответила лишь после того, как отыскала взглядом Герта.

— Я ничего не принимаю на веру, Харри. Кажется, это первое, чему я у тебя научилась, когда пришла в отдел убийств. Ты сказал: пусть сомнение правит. Всегда. Поэтому я ничего не принимаю и ничего не исключаю. Просто говорю, что пока мы склоняемся к самоубийству. И я собираюсь назначить Олега руководителем следственной группы по этому делу.

— Рановато.

— У нас есть ещё два дела, где мы точно знаем, что это убийства. Пусть попробует себя на этом. Полной группы не будет — только он и ещё пара человек.

— М-м.

Заразительный смех Герта прорезал певучий скрежет коньков.

— Кстати, о самоубийстве и сомнениях, — сказал Харри. — Моё первое дело — проверить, не организовал ли Биргер Неслунд собственное убийство. Несколько месяцев назад он увеличил сумму страхования жизни. А теперь проверили другие компании: оказалось, он застраховал жизнь ещё в двух компаниях. Это совершенно законно, но подозрительно: общая страховая премия была довольно высокой, особенно с учётом того, насколько плохо шли дела его фирмы.

— Мы тоже об этом думали, — сказала Катрине. — И попросили разрешения допросить жену, которой достанутся деньги. Но она отказывается.

— Олег говорил. Неудивительно, если она убила мужа и боится себя выдать или думает, что вы как-нибудь её подловите.

— И не особенно умно, если она хочет избежать подозрений. Если… — Катрине осеклась. — Зачем мы проговариваем эти очевидные вещи?

— Потому что я хочу предложить сделку.

— Сделку?

— В отделе убийств мы нечасто сталкивались со страховыми компаниями, поэтому для меня было новостью, что у отделов расследований есть пара преимуществ перед полицией. Одно из них вот какое: когда страховая просит о допросе — или «интервью», как они это называют, — она может использовать закон о договорах страхования как рычаг. Компания не обязана выплачивать ни эре, пока получатель отказывается от интервью или отвечает на вопросы неправдиво. Короче говоря, думаю, Ламай Неслунд согласится поговорить со мной. Полиция, в свою очередь, может запросить у страховой сведения, имеющие отношение к делу, включая запись интервью. Иными словами, я могу добавить вопросы, на которые отдел убийств хотел бы получить ответы.

Катрине с чем-то похожим на удивление смотрела, как Харри доставал из кармана пачку сигарет.

— Что?

— «Хотел бы получить», — повторила она. — Никогда прежде не слышала, чтобы ты так говорил. Или говорил так много. На новой работе научился?

Он улыбнулся и прикурил от белой одноразовой зажигалки Bic.

— Тебе даже не интересно, что я попрошу взамен?

— Я думала, твоя выгода — узнать наши вопросы.

Харри покачал головой и выпустил в темноту серый сигаретный дым.

— Страховые компании имеют право на сведения по делам, участниками которых являются, после того как расследование завершено. Но вы также вправе сообщать компании текущую информацию о ходе расследования.

— И ты хочешь, чтобы мы сообщали её вам?

— Не им, а мне, — сказал Харри. — Ты знаешь, я не передам ничего, чем можно навредить полицейскому расследованию или помешать ему.

— Ты отдаёшь себе отчёт, что место, где работаешь, неизменно называешь «они», а отдел убийств, из которого давно ушёл, — «мы»?

Харри затянулся и задумчиво посмотрел на сигарету.

— От дурных привычек трудно избавиться.

Катрине покачала головой. Харри увидел, как Герт и девочки направляются к скамейке и какао.

— Спасибо, — сказал он.

— По-моему, от этой сделки больше всех выигрываю я.

— Я не о сделке. О Герте. О том, что мне позволено… быть частью его жизни.

Катрине кивнула.

— Хорошая формулировка. Потому что большего почти не будет. Когда ты не пришёл на его день рождения…

— Я пил, Катрине.

— Я знаю, где ты был, Харри.

— Поэтому и благодарю. Я не считаю это само собой разумеющимся. Ладно?

Вдалеке Герт нарочно упал между девочками, которые, смеясь, подняли его на ноги. Его лицо сияло беспримесным счастьем.

— Знаю, у тебя от этого болит сердце, — мягко сказала Катрине.

— Да, — ответил Харри и глубоко затянулся, словно пытаясь оттеснить комок в горле. — Но ничего. Я тоже не хотел бы, чтобы моим отцом был я.

ГЛАВА 12.

Было только половина седьмого вечера, а Олег уже спешил, дрожа от холода, по Грёнланнслейрет, прижимая телефон к одному уху. Другим ухом он ловил несколько языков, звучавших на этой самой многонациональной улице Осло. Из двух кафе навстречу друг другу неслись арабские макамы и сомалийская дхаанто, но посетителям, закутанным в шерстяные пледы под обогревателями, это, похоже, не мешало. Олег выругался про себя. Проклятый хаос — вот что это было. Мягкая, тёплая музыка в голове убеждала его повернуть к метро и ехать домой, к семье. А жёсткий рок, звучавший в теле, требовал отправиться в другое место.

Наконец ответила Хельга.

— Прости, что раньше не позвонил, — сказал он. — Несколько часов назад я узнал, что мне поручили руководить следственной группой по делу Джона Дейла.

— Как здорово! Поздравляю.

— Спасибо. Но работы будет много.

— Ты ведь уже едешь? Я могу уложить их на полчаса позже, тогда ты успеешь. А потом разогрею тебе ужин.

Олег сглотнул. Сколько доброты было в её голосе. Господи, как же он её любил. Он приближался к переходу, ведущему к станции метро, видел людей, которые ждали зелёного сигнала, видел впереди спину чернокожего мужчины в растаманской шапке. Олег уже встречал его и знал: тот пойдёт прямо. К тёмной каменной лестнице, спускавшейся к реке. Встанет среди других торговцев. Олег был ещё подростком, когда впервые пришёл туда. Он старался забыть кайф. Парение. А вместо этого — помнить унижение, отчаяние, разрушение и тех, кого увлёк за собой в падение.

— Дел много, — сказал он. — Это мой шанс, понимаешь? Поцелуй их от меня на ночь и не жди. Хорошо?

Хельга ответила