Тихая ночь - Энн Кливз

нотки паники. – Я не помню ничего до той картины. Портрета женщины в красном, висящего на стене. Как будто я родился, глядя на нее. И больше я ничего не знаю.

Перес задумался, не розыгрыш ли это. Такое вполне мог придумать Сэнди – его коллега с Уолси, известный своим ребяческим юмором. Все знали, что у шефа сегодня свидание с художницей-англичанкой. Кто-то мог решить, что испортить вечер – это отличная шутка.

У мужчины не было следов каких-либо ранений. Ухоженный, аккуратный – трудно представить, что с ним что-то случилось. Но если это игра, то очень убедительная. Слезы, дрожь… Вряд ли такое можно подделать. Да и откуда его знает Сэнди? Как убедил поучаствовать в розыгрыше?

– Проверьте карманы, – предложил Перес. – Водительские права, кредитные карты… Хотя бы имя найдем, свяжемся с родными, появится какое-то объяснение.

Англичанин встал, ощупал внутренний карман пиджака.

– Бумажника нет. Я всегда ношу его здесь.

– Значит, что-то помните?

Мужчина замялся.

– Думал, что помню. Как я могу быть уверен? – Он методично обыскал все карманы. Пусто. Снял пиджак, протянул Пересу. – Проверьте сами.

Перес убедился, что там ничего нет.

– А в брюках?

Мужчина вывернул карманы. С болтающимися на черных брюках белыми подкладками выглядел он жалко и нелепо.

– У вас ничего с собой не было? Сумки? Портфеля?

Перес понял, что в голосе звучит отчаяние. Его мечты о ночи с Фрэн таяли.

– Откуда мне знать? – почти закричал незнакомец.

– Схожу поищу.

– Нет, – сказал незнакомец. – Не бросайте меня.

– Вас кто-то преследует? Чего вы боитесь?

Тот задумался, будто ловя обрывки воспоминаний.

– Точно не знаю.

– Пойдемте со мной, если хотите.

– Нет. Не могу опять столкнуться с теми людьми.

– Вы их помните?

– Я же говорил. Я помню все, что произошло после той картины.

– В картине было нечто такое, что вывело вас из равновесия?

– Может быть. Точно не знаю.

Перес поднялся. Теперь они стояли друг напротив друга. Повар вышел, скрипка Родди умолкла. Из зала доносился приглушенный гул голосов.

– Я выясню, была ли у вас сумка, – сказал Перес. – И знает ли вас кто. Здесь вы в безопасности.

– Да, – ответил мужчина. Но голос дрогнул, как у ребенка, пытающегося убедить себя, что не боится темноты.

В зале Фрэн оживленно беседовала с дородной дамой в широком цветастом платье, больше похожем на палатку. Фрэн слегка раскраснелась. Проходя мимо, Перес услышал, что женщина купила одну картину и они обсуждали доставку на юг. «Туристка, – подумал он. – Богатая». Та восхищалась работами Фрэн и спрашивала о возможности сделать заказ. Перес вдруг ощутил гордость за Фрэн.

Белла подошла к нему, проигнорировав пожилого мужчину, пытавшегося привлечь ее внимание. С короткими седыми волосами, длинными серебряными серьгами и в серой шелковой рубашке, она напоминала крупную серебристую рыбу. Что-то в ее губах, больших бледных глазах тоже добавляло сходства. Но она все еще была привлекательна. В молодости ее считали красавицей, легендой, и даже сейчас она притягивала взгляды.

– Спасибо, что разобрался с этим несчастным, Джимми. Что с ним?

Она уставилась на него неморгающими серыми глазами.

– Пока не знаю.

Перес не делился информацией без нужды. Привычка с детства – на маленьких островах ценилась каждая крупица приватности. Да и в работе информация была валютой, которую легко растратить. В других местах полицейский мог позволить себе поболтать с супругой за ужином или рассказывать байки в баре. Никто не узнает. Здесь же любая история возвращалась бумерангом.

– Ты его знаешь, Белла? Он арт-дилер? Журналист? Англичанин?

– Нет. Думала, может, Фрэн пригласила.

– Его очень зацепил твой автопортрет.

Она пожала плечами, как будто нет ничего более естественного, чем интерес к ее работам.

– Ты видела, как он вошел?

– Перед самым выступлением. Я видела игру Родди десятки раз, так что не смотрела так пристально, как остальные.

– Он был один?

– Уверена в этом.

– Ты не заметила, у него была сумка?

Она закрыла глаза, восстанавливая картину. Как у художницы, у нее была отличная память, можно на нее положиться.

– Нет. Он держал руки в карманах. Выглядел спокойным. Стоял позади остальных, просто наблюдал. Потом подошел к моей картине, затем – к портрету Кэсси. Он был потрясен, правда?

Она застыла, ожидая ответа.

– Он в замешательстве, – сказал Перес. – Не знаю… Возможно, это срыв. Отведу его к врачу.

Но Белла уже не слушала. Она окинула зал взглядом, оценивая интерес к выставке.

– С Фрэн говорит Питер Уайлдинг. Надеюсь, она с ним любезна. Он покупатель.

Место дамы в цветастом платье занял худощавый темноволосый мужчина в белой рубашке. Он склонился к Фрэн, как будто ловя каждое слово.

Белла усмехнулась и отошла. Перес нарочно прошел мимо Фрэн по пути к кухне. Уайлдинг говорил тихо, фоновый шум заглушал слова, но по тону было ясно, что он расточает комплименты картинам. Фрэн даже не заметила Переса.

У кухни он остановился. Мартин Уильямсон стоял спиной к нему, ополаскивая кастрюли. Таинственный незнакомец исчез.

Глава 4

Кенни Томсон смотрел на «Сельдяной дом». Его лодка стояла на берегу чуть дальше – выше линии прилива, и в такую спокойную погоду там было вполне безопасно. Позже, когда начнутся штормы, он поставит ее на тележку и оттащит на траву, укрыв брезентом, чтобы приливы не утащили обратно в море. Но пока можно оставить на песке. Он прикинул, что сегодня отличный вечер для ловли сайды, но вряд ли он выйдет в море. Рыбалка уже не приносила того удовольствия, как в юности. Когда они с братом были еще мальчишками, старик Вилли из Биддисты брал их с собой в море. А повзрослев, они продолжали рыбачить вместе. В ясные вечера Кенни звонил Лоуренсу: «Может, выйдем в море на пару часиков?»

Но теперь Лоуренс навсегда покинул Шетланды, и все изменилось. Конечно, можно было позвать кого-то еще, желающие всегда найдутся, но с ними пришлось бы из вежливости поддерживать беседу – интересоваться работой, женами… С Лоуренсом никакого притворства не требовалось.

Кенни знал, что в «Сельдяном доме» сегодня вечеринка, хотя его и не приглашали. Раньше Белла всегда заезжала за ним – подкатывала на внедорожнике (зачем он ей, если она ездит только в Леруик или в Самборо, чтобы улететь на юг?), входила без стука и говорила:

– Ты же придешь, Кенни? С Эдит. Без вас не обойтись – если бы не вы с Лоуренсом, «Сельдяного дома» не существовало бы.

И это была правда. Когда Белла загорелась идеей отреставрировать здание, они с Лоуренсом приходили сюда каждый вечер после работы в огороде или с овцами. Большую часть черновой работы сделали