Коллекционеры душ - Мария Борисова

Возможно, стенографистка из меня получилась бы не самая проворная, однако диу Сатару я в этом качестве всё равно была не нужна: за документы здесь отвечала Тарвета.

— Я как раз думал о том, чтобы взять второго помощника для расследований, — сказал Сатар. — И вы появились очень кстати.

— Я в этом ничего не понимаю.

— От вас нужно будет всего лишь выполнять мои поручения. Нам с Дольном необходимы дополнительные руки, а ваше умение отводить глаза будет не лишним при слежке, например. Вас бы устроила такая работа? Жалование будет пока небольшое, двадцать пять свернов каждую четверть, но учитывая, что у вас будет крыша над головой и еда…

Я чуть было не выпалила, что согласна — для меня и эти два пункта были уже несусветной роскошью, даже без учёта жалования — но вовремя опомнилась и ограничилась тем, что одарила собеседника важным кивком.

— Условия меня вполне устраивают, — заверила я Сатара. — И работа тоже. Вроде бы.

— Иногда она может быть не слишком безопасной.

— Вы же не вооружёнными ограблениями занимаетесь. — Я пожала плечами. Жизнь на улице приучила меня к осторожности, но знать об этом благородному диу тоже не следовало. А то передумает ещё.

— Тем не менее, я обязан вас предупредить. Кстати, ваши кулинарные способности нам тоже пригодятся. Я нанял кухарку, но ей положено пять выходных в четверть, и она недавно взяла сразу три. В подобных случаях я бы попросил вас… э-э… заниматься этим вопросом.

— Без проблем. Когда мне приступать к работе?

— Возможно, придётся уже сегодня. Но сначала ещё кое-что.

Я вскинула голову и с вызовом уставилась на Сатара, ожидая подвоха.

Он поставил парусник на краешек стола — ужасно неудобным образом, так что нос лодки повис над пропастью — и протянул мне пустую руку.

— Шкатулка. Я анонимно верну её через полицию.

— Но… — начала было я.

— Это обязательное условие, если хотите работать здесь. И прошу вас больше никогда не вмешиваться ни во что противозаконное.

Мне бы встать, развернуться и гордо удалиться, хлопнув дверью.

Но я, как и все, кто хоть чуть-чуть занимался подлинной магией, умею жертвовать. К тому же моё бесприютное детство научило меня, что если благодать сыплется на тебя с неба, глупо не подставить ладони. А разбираться, что к чему, потом будем.

Без лишних слов я достала шкатулку и отдала её Сатару. Он убрал её себе за пазуху — так буднично, словно бы это был портсигар или колода карт.

— С работой можете не торопиться. Вам, наверное, сначала захочется разместиться, перенести вещи?..

Я чуть было не прыснула. А вслух заметила:

— Думаю, это может подождать.

Небольшая сумка у меня, по правде говоря, была, но осталась у Развежа. А встречаться с ним я пока не торопилась. Сначала хорошо было бы обдумать, как объяснить ему всю эту ситуацию.

— Хорошо. Как вас зовут?

— Ши… э-э… Вейшира.

— Меня, как вы уже знаете, зовут Сатар. Девушка в зале — это Тарвета, секретарь. И сейчас, мне кажется, вы познакомитесь с Дольном. Вроде бы он уже пришёл. И если с какой-то информацией, то вполне возможно, что для вас найдётся дело.

— Я буду искать важные вещи?

— Мы сейчас уже ищем одну вещь, — сказал Сатар. — Портрет женщины.

Глава 2

Итак, они искали портрет. Я понятия не имела, почему он важный, и как вообще определяется эта важность, но не спрашивала, осторожничала. Меня так легко взяли на работу — а значит, и уволить могут так же легко. Если, например, умение определять важность вещей — это какой-то самим собой разумеющийся навык, а я не в курсе.

Клиент «Находки» работал на дому. Он занимался странным делом — лечил комнатные растения. Когда я услышала об этом, я тоже промолчала, но, очевидно, моё лицо было столь красноречивым, что Дольн рассмеялся и заметил:

— Кажется, не я один считаю это бесполезнейшим из занятий. Ещё бы он кухонную утварь лечил!

Это был очень вежливый смех, так же вежливо приглашающий к ответному смеху. Высший пилотаж.

Я выдавила из себя улыбку.

Про Дольна я уже знала, что он из уважаемой семьи, и что учился в каком-то колледже. Выглядел он, кстати, соответствующе: добротный костюм-тройка цвета голубой глины, светлые-светлые волосы аккуратно расчёсаны, в руке папочка. На той ступеньке общества, куда я стремилась, причёсанный человек с папочкой был самым достойным внимания видом. Дольн именно такое впечатление и производил — достойное. Образованный, знающий цену времени, зарабатывающий на жизнь не столько руками, сколько головой — и уважаемый за это. С таким хорошо бы сразу наладить отношения — а значит, отвечать на шутки, как минимум, улыбкой.

Тарвета же, кажется, сразу записала меня в лучшие подруги и бурно радовалась по этому поводу. Когда мы с Сатаром вышли, она потащила меня в коридор, прятавшийся за дверкой у кабинета, и с гордостью показала свою комнатку в его конце: крохотный закуток с пирамидой подушек на высокой кровати, умывальником и парой тумбочек. В коридоре, помимо прохода на лестницу, были двери в ванную и на кухню. Оказалось, что дом больше, чем можно было бы подумать, видя только фасад на улице Прискорбной: основная его часть скрывалась в глубине двора.

Тарвете я тоже улыбалась. Я в этот день вообще улыбалась столько, что у меня челюсти заболели. Не то, чтобы я не привыкла это делать: просто раньше моя улыбка ничего не маскировала. Я чувствовала себя неуютно, но терпела, потому что верила: всё идёт во благо.

Я теперь другая. Я теперь живу в другом мире. И должна играть по законам этого мира, чтобы меня не вытолкали взашей.

— У диу Легарна хватает клиентов, — продолжал рассказывать Сатар, строго взглянув на Дольна. Наше импровизированное совещание проходило у стола Тарветы — как, впрочем, и все последующие. — Их немного, но у Легарна стабильный заработок. А портрет ему в этом помогает. Видите ли, на портрете изображена супруга нашего клиента, которая при жизни обучала его магическому искусству. Сейчас, когда он смотрит на её изображение, это позволяет ему сосредоточиться.

Я закатила было глаза, но тут же спохватилась и уставилась в пол.

В нашем обществе магией может овладеть каждый. Именно поэтому потихоньку колдуют все. Но пока ты освоишь хотя бы простенький магический трюк, с тебя семь потов сойдёт. Порой на то, чтобы сломать взглядом веточку, уходит не меньше четверти! А уж если ты захочешь, например, зажечь спичку, не беря