Горячее Белое море - Николай Свечин

Таубе, стоящему за всей интригой, только это и требовалось. Он исполнял обещание, данное Гучкову. Тот готовил переворот в Петрограде и опасался, что Алексей Николаевич помешает заговорщикам убрать с улиц городовых. Октябрист и личный враг государя просил барона пульнуть сыщика из столицы на время волнений, чем дальше, тем лучше. Из этих соображений барон и послал своего приятеля в Гудауты, искать тайную базу германских подводных лодок. Базу статский советник не нашел, ее в устье реки Мюссеры не было и быть не могло. А вот стояночно-складочное место отыскал и разорил. И вернулся доложить о содеянном. Гучков негодовал: он еще не подготовил бунт, а Лыков опять в столице. И попросил барона вновь услать Алексея Николаевича в далекую и длительную командировку, которая, желательно, должна продлиться до самой революции.

Виктор Рейнгольдович разделял опасения Гучкова. Тот собирался ни более ни менее, как спихнуть Николая Второго с трона. Таубе всячески помогал ему в этом. Но Лыков пользовался большим авторитетом в полиции столичного градоначальства. Будучи человеком решительным и опытным, он действительно мог организовать силы полиции так, что переворот встретил бы со стороны правоохранителей сильный отпор. Десять тысяч вооруженных людей дадут по шапке кому угодно, если у них есть достойный вождь. Таким образом, сыщик ставил под угрозу планы думской оппозиции, мечтавшей о захвате власти. После этого жизнь Лыкова повисла бы на волоске… Он заимел бы столько могущественных врагов, что сладить с ними не помогли бы даже его чугунные кулаки.

Желая уберечь друга от опасности и одновременно сочувствуя планам Гучкова, генерал-майор решил убить двух зайцев одним зарядом. Для этого он вызвал в Ставку Павла Лыкова-Нефедьева, только что произведенного в подполковники. После чего усадил отца с сыном в своем кабинете и сказал:

— Слушайте, ребята, боевой приказ. Надо спасти Русский Север от германских шпионов.

Лыков только крякнул и откинулся на спинку стула. Тертый человек, он молча ждал продолжения. Но молодое поколение не проявило должной выдержки. Брюшкин сразу завелся:

— Дядя Витя, а что такое Русский Север? Чукотка, Ямал или Нижне-Колымск? У меня под Ригой дел до черта, германец прет и прет.

— Я имею в виду, юноша, — назидательно пояснил генерал, — Мурманское побережье и Архангельск. Именно оттуда сейчас идут для нужд армии военные материалы, оружие, боеприпасы. Строится Мурманская железная дорога, имеющая стратегическое значение.

После этого Таубе прочел семейству Лыковых длинную лекцию о возросшем значении Севера. Германский флот перекрыл Балтийское море. С вступлением в войну Турции Россия потеряла для экспортно-импортных операций и все свои черноморские порты. Остался только Архангельск — как в стародавние допетровские времена. Однако устье Северной Двины и Двинская губа на семь месяцев в году замерзают. С октября по май судоходство там невозможно. Англичане приобрели в Канаде несколько ледоколов и пригнали их в важнейший порт. Русские тоже увеличили число своих ледорезов, общим счетом их там теперь семнадцать. Но силенок не хватало: особо толстые пласты были им не по зубам. И тогда единственная артерия, питающая фронт и промышленность, оказывалась закупоренной.

Чуть западнее находился Кольский залив, который, благодаря восточной ветви Гольфстрима Нордкапскому течению, не замерзал. А когда это все-таки случалось, слой льда оказывался под силу ледокольному флоту. Идея создать там новый, круглогодично работающий порт высказывалась давно и многими, в том числе еще Витте. В 1894 году по заданию Александра Третьего он отправился на Русский Север. Государь поручил своему любимому министру узнать, «нельзя ли найти там такого рода незамерзающую гавань, где можно было бы строить большой военный флот, такую гавань, которая послужила бы нам главной морской базой». Морское министерство в это время уже создавало такую базу в Либаве. Вблизи границы с Германией! Витте облазил Кольский залив и написал по итогам командировки доклад о преимуществе этого места перед Балтикой. Вручил его государю, тот увез доклад в Крым, где вскоре и скончался. Новый император, Николай Александрович, идею министра финансов не разделял. И морские вопросы решал с моряками, а не штафирками. В результате огромные деньги были вбуханы в Либаву, где к концу века появился Порт Александра Третьего. Он был эвакуирован в первый же день Великой войны, а через десять месяцев после ее начала взорван и отдан германцам… Штафирка оказался умнее моряков.

Хитрый Витте не пал духом, а зашел с другого конца. Он предложил создать в Кольском заливе коммерческий порт. И указал подходящее для этого место: Екатерининскую гавань. Ход сработал: новый государь согласился основать на пустынных берегах новый город и назвать его Александровском — в память об отце. Город одновременно был объявлен уездным центром, взамен далеко отстоящей от моря Колы. Александровск вскоре получил электричество и водопровод, в нем открыли Мурманскую биологическую станцию, переведя ее с Соловецких островов. Но дальше дело не пошло. Коммерческий порт так и не сумел развиться. Мешало отсутствие путей сообщения с основной частью Европейской России.

Все изменила война. Нехватка оружия и боеприпасов, многих видов сырья, станков, оборудования, взрывчатых веществ больно била по сражающейся стране. Архангельский порт полгода простаивал. И тогда давняя идея Витте[11] — создать на Мурмане новый незамерзающий порт — оказалась востребованной. А для порта требовалась железная дорога. С коммуникациями на Кольском полуострове было плохо. Рельсы из Петрограда доходили только до Петрозаводска. Архангельск связывала с Вологдой однопутная узкоколейка, не справлявшаяся с возросшим объемом перевозок. В результате правительственного решения о развитии Русского Севера Вологодско-архангельская дорога была перешита на широкую колею. Но с Мурманской чугункой все оказалось намного сложнее. Тянуть рельсы предстояло от Петрозаводска до Александровска на расстояние в 987 верст. Через Званку, Кемь, Кандалакшу, Сорокскую бухту, мимо озера Имандра, по дикой земле, через десятки рек и болот, в ужасном климате, в условиях полярной ночи и при отсутствии техники. Местность почти безлюдная. Плотность населения в Архангельской губернии всего 0,4 человека на квадратную версту. А на Мурмане 0,2 человека! Работать некому. Чтобы справиться со стратегическим заданием, власти привлекли к строительству на первом этапе наемных рабочих из Канады. И очень скоро раскаялись в этом. Канадцы требовали нормальных условий труда и быта и не терпели задержек в получении платы. Уже через несколько месяцев почти все они вернулись домой, проклиная немытую Россию. Строительство замедлилось, а военные грузы нужны были позарез. И тогда в болота Кольского полуострова были в большом количестве направлены военнопленные.

Когда генерал-майор дошел до этой темы, статский советник и свежеиспеченный подполковник навострили уши. Таубе подтвердил:

— Да, да, мы приблизились к самой сути вашего задания.

— Нашего? — отец