Горячее Белое море - Николай Свечин

— Вашего. Сейчас объясню.

Виктор Рейнгольдович разложил на столе карту Архангельской губернии.

— Вы знаете про Первую особую пехотную бригаду генерал-майора Лохвицкого, которая переброшена во Францию по просьбе нашего союзника — французского правительства. Бригада добиралась до Марселя длинным путем. Сели в Москве в эшелоны, доехали до Харбина и Даляня, потом погрузились на пароходы и поплыли в обход всей Азии — через Сайгон, Коломбо, Суэц… Их дорога заняла много времени, союзникам это не понравилось. А наготове еще три бригады двухполкового состава. Их было решено перебросить на Западный фронт коротким путем, через Архангельск. Летом — осенью этого года, до завершения навигации. Секретная операция! Люди поплывут студеным морем. Много людей, общей численностью… (Таубе заглянул в бумаги) сорок четыре тысячи сто восемьдесят три человека. В том числе аж три генерала и почти семьсот офицеров, не считая экипаж крейсера «Аскольд», это еще сто пятнадцать моряков. Кроме русских поплывут около девяти тысяч военнопленных из числа тех, кто выразил согласие воевать на стороне Антанты.

Лыковы поняли, кого имел в виду генерал. Среди попавших к нам в плен солдат Четверного союза оказалось много таких, кто отправился в бой не по своей воле. Такие сдавались при первом удобном случае. Это были, например, эльзасцы — германцы по паспорту, но французы по крови, чья земля была отторгнута у Франции по итогам Франко-прусской войны 1870 года. Они мечтали о возвращении Эльзаса и Лотарингии в состав Третьей республики[12]. Кроме этих патриотов рвались к своей нации жители Южного Тироля — провинции Австро-Венгрии, населенной преимущественно итальянцами. Париж и Рим просили Петроград освободить этих людей и дать им возможность завоевать с оружием в руках право соединиться со своим народом. Эльзасцев и тирольцев собирали по лагерям военнопленных и свозили в Архангельск, чтобы отправить на Запад.

— Войска, включая иностранцев, будут переброшены главным образом на Салоникский фронт[13], — продолжил Таубе. — Но и в самой Франции наши солдатики тоже повоюют. Однако для этого им надо сначала туда доплыть. А германские подводные лодки уже подстерегают их в Баренцевом море. Алексей Николаевич после командировки в район мыса Пицунда стал большим специалистом по борьбе с «у-ботами»[14] (в голосе барона прозвучал сарказм). И верховное командование решило направить его на этот раз на Север, разогнать вражеские силы и обеспечить безопасную проводку кораблей с войсками.

— Из огня да в полымя, — ввернул статский советник.

— Соглашусь: крутенько тебе приходится, — кивнул начавшей лысеть головой барон. — Но, милый мой, — война. Тут не до синекуры. Особенно пугает наше командование эта экспедиция после гибели Китченера.

Повисла пауза. Чуть больше месяца назад, 5 июня 1916 года британский военный министр фельдмаршал Китченер отправился с секретным визитом в Россию. На крейсере «Хэмпшир» он поплыл в Архангельск, но уже через сутки корабль взорвался и затонул у Оркнейских островов в Северном море. Из семисот человек, находившихся на борту крейсера, спаслись лишь двенадцать; фельдмаршала среди них не было. Уцелевшие смогли сесть на плот. Еще четыре шлюпки успели отвалить от тонущего корабля, но их разбило волнами. Маршрут крейсера хранился в строжайшей тайне, и тем не менее германцы как-то о нем узнали и подготовили засаду.

— Сейчас выяснено, что крейсер не был атакован подводной лодкой, а налетел на мину. До сих пор не ясно, как боши добыли столь секретные сведения, — Виктор Рейнгольдович поморщился с досады. — А раз сумели, значит, имеют сильную агентуру. И совершенно очевидно, что в Архангельске она у них точно имеется. Надо вам ее отыскать и — что?

— Ликвидировать, — подсказал Павлука.

— Экий ты прыткий. Я же учил тебя выдержке. Ваше высокородие, а вы что предложите?

Лыков не спешил с ответом. Он молчал, наверное, минуту, а потом сказал:

— Надо агентуру разыскать, подсунуть ей ложный график отправки конвоев, чтобы он дошел до германского командования. Когда наши бригады благополучно достигнут Франции, порвать шпиёнов в клочья.

— Вот! — генерал воздел к потолку единственную руку. — Вот старая школа, исполненная мудрости. Порвать, но только тогда, когда разведывательная сеть тевтонов сработает на наши интересы. Молодец, Алексей Николаевич, так и действуй.

— Сколько будет конвоев? — задал важный вопрос сыщик.

— Транспортов выделено общим счетом двадцать шесть, они должны совершить тридцать пять пароходо-рейсов, — барон опять сверился с бумагами. — Точный график сейчас разрабатывают в Морском министерстве. Даже угольные ямы на судах приспосабливают для перевозки людей. Напомню, друзья мои, речь идет о жизни пятидесяти пяти тысяч человек. Ошибиться нельзя. Контрразведка у нас до сих пор слабая, а на Севере ее почти нет. В штате Архангельского ГЖУ[15] лишь несколько офицеров и три десятка нижних чинов.

— Мне там понадобится Азвестопуло, — заявил Алексей Николаевич.

— Разумеется, одному там делать нечего. Подумайте над операцией прикрытия. Не могут же приехать два столичных франта из Департамента полиции просто так. Резидент тут же догадается, что вас послали по его душу.

На этот раз Лыков думал недолго:

— Я немного в курсе, что творится на строительстве Мурманской железной дороги. В департамент поступило отношение александровского исправника, он там сейчас единственная полицейская сила. Стройка буксует, и туда завербовали несколько тысяч человек со строительства Транссибирской магистрали. Там закончили участок Куэнга — Ксеньевская, и людей стало некуда девать. А люди там особенные: так называемая «сахала» — ссыльно-каторжный сброд. Других строителей в тех краях, сами понимаете, не водится. Заработки кончились, и ребята двинулись на Мурман. Головорезы, варнаки и ушкуйники наведут под северным сиянием шухер! Исправник просит помощи. Вот мы с Сергеем и приедем будто бы по его сигналу.

— Хорошая мысль, — одобрил Виктор Рейнгольдович. — Но это на Мурмане, а что в Архангельске?

— То же самое. «Сахала» приезжает на поезде первоначально именно в Архангельск, а уже оттуда морем следует в Александровск или в Кандалакшу. На родине Ломоносова бандиты стараются задержаться — там теплее, и есть кого пограбить. Так что мы будем курсировать туда-сюда и конопатить эту сволочь. А заодно искать германскую резидентуру.

При этих словах подал голос подполковник Лыков-Нефедьев:

— Дядя Витя! Чем станут заниматься папа с Сергеем, я понял. А в чем будет моя роль? Ведь если я сижу здесь, значит, и мне найдется работа.

— Сейчас дойдем и до тебя. Сидишь ты тут действительно не просто так. И роль тебе достанется весьма ответственная. Ты будешь тем самым человеком, который доведет до сведения германского командования дезинформацию о графике проводки конвоев. Дело в том…

Таубе понизил голос и жестом пригласил собеседников придвинуться к нему ближе.

— …что у нас есть важные сведения о разведывательной операции отдела Три Бэ