Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

ними и разбирается. Опять же, если Леня зальет город кровью, виноват в этом будет Окалин. А Максу, в общем-то, все равно, за порядок в городе в целом он не в ответе. Он всего лишь опер и отвечает за раскрываемость по конкретным делам. А убийство он раскрыл. И ограбление тоже.

— Но ты сказал, что изнасиловать… эту… — Окалин заглянул в свои записи. — Задачу изнасиловать Симеонову ставил Кумаков.

— Вообще-то, Кумаков ставил задачу убить ее, — усмехнулся Макс.

— Кумаков ставил задачу?

— Ну, если это был чей-то другой телефон, значит, задачу ставил кто-то другой.

— Зачем же ты тогда заставлял Кобулова оговорить Кумакова? Силу применял, физическое воздействие.

— Наручники на него надел, вот и все воздействие.

— Неуставные наручники.

Макс усмехнулся, глянув на Окалина. Ну нельзя же так явно вылизывать у Гапона и его ясновельможного зама.

— Уставные на убийце были. Или Рагибов не убийца?

— С этим вопросом пусть следствие разбирается, — поморщился Окалин. — Ты мне лучше расскажи, как ты на Кобулова давил?

— Ну да, наручники неуставные… Виноват!

— Проблемы за решеткой обещал создать.

— Не обещал, а предупреждал. Проблемы Кобулову Михайлов мог создать — приятель похищенной Симеоновой.

— Приятель.

— Ну я не знаю, насколько у них далеко зашли отношения.

— Приятель, а по совместительству коронованный вор.

— Я к нему в паспорт не заглядывал, но да, ходят слухи.

— Ходят слухи, что этот Михайлов — твой старый друг. И подельник! — Окалин усмехнулся, как это делает подлый боксер после коварного удара ниже пояса.

— Ну да, обносили когда-то сады в Новоспасске.

— Сады?

— В интернате плохо кормили, все время есть хотели.

— В интернате, — кивнул Окалин. — Мать у тебя сидела, ты воспитывался в интернате, все правильно. Как тебя в МВД с такой анкетой-то взяли?

— Но ведь взяли. Доверие оказали. Стараюсь оправдать доверие.

— Может, и стараешься, но что-то плохо получается. Слухов вокруг тебя много нехороших ходит, как будто ты следователя Держнева убил.

— Обычная практика, товарищ полковник. Кто у нас громче всех кричит: «Держи вора!» Я бы повнимательней присмотрелся к майору Кобрину. Там про него тоже много всяких слухов ходит.

— Оговаривают Кобрина, — усмехнулся Окалин, да с таким внутренним торжеством, как будто предвидел этот выпад со стороны Макса.

— Кто?

— Например, проститутка. Которую вчера похитили. Симеонова.

— Симеонова не проститутка, — мотнул головой Макс.

— Как не проститутка?! — возмущенно удивился полковник.

— Обычная девчонка, к подружке заходила, ну, когда рейд был по ночным притонам. Симеонову по ошибке задержали, разобрались, хотели отпустить, а Кобрин ее за проститутку принял… Если он пользовался ею как проституткой, это же не значит, что Симеонова на самом деле проститутка… А вчера Симеонову изнасиловать пытались, это же не значит, что ее каждый день насилуют?

— А Кобрин ею пользовался?

— Не знаю. Но если вы говорите, что Симеонова Кобрина оговорила, значит, что-то было.

— Это вы с Симеоновой сговорились?

— Против Кобрина?

— Только не говори, что ты не пытался шантажировать его…

— Странный какой-то разговор, товарищ полковник.

— Да нет, это ты, Воронов, странный! Все мутишь, мутишь… Эти жалобы постоянные на тебя, что ты деньги за раскрытые дела берешь.

— Жалобы, не подкрепленные фактами, являются клеветой. Не знаю, почему Кобрин на меня так взъелся.

— Может, потому что Кобрин честно исполняет свой долг? Вычищает наши ряды от чуждых элементов!

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, но при чем здесь я?

— Хватит! — Окалин с размаху опустил руку на стол.

Макс угрюмо смотрел поверх его головы — в свое ближайшее будущее. Если вдруг уволят, ничего страшного. Откроет частное детективное агентство, по кражам будет работать, репутация у него какая-никакая есть, голова пока варит. И потерпевшие к нему на законном основании обращаться будут, оплата по прейскуранту.

— Еще один вопрос! — немного остыв, Окалин снова опустил руку на стол, но уже не так резко и шумно. — Как ты узнал, что похитили Симеонову, а не какую-то другую женщину?

— Знаком с ней был.

— Она что, визитку на месте преступления оставила?

— Шапку. Шапочку с головы сбили.

— Инициалы там ее были, может, фамилия?

— Запах. Ее запах. Запах ее волос, духов. И живет Симеонова поблизости. От остановки через гаражи домой ходит. Там ее у гаражей и подкараулили.

— По запаху определил?

— Волка ноги кормят. И волчий нюх.

— Ну, с волком ты себя не ровняй… Значит, по запаху Симеонову нашел. Пришел к ней домой, а там Михайлов, так было?

— Не было у нее никого.

— Ты в этом уверен? — хищно сощурился Окалин.

— Уверен.

— Михайлова покрываешь?

— Ни в коем случае.

— Михайлов тебе подсказал, где Симеонову искать?

— Нет… Люди какие-то вокруг дома крутились, еще до того, как Симеонова пропала, выслеживали ее. Я походил, поспрашивал…

— Походил, поспрашивал, — передразнил полковник. — Как-то слишком ловко у тебя все получается, Воронов, ты не находишь?

— Нахожу! Все нахожу, получается у меня все находить. Может, потому что на месте не сижу?

— Не сидишь. Но сядешь. Если дальше себя будешь так вести.

— Как?

— Эти подозрительные связи с проститутками, с ворами…

— Воры, бандиты, взяточники, проститутки — это не просто люди, это среда обитания преступности. Вы в этой среде крутились, теперь я рыба в этой воде.

— Рыба! Скользкий, в руки не возьмешь, — скривился Окалин. И тут же заявил: — Все, давай! Утомил ты меня, Воронов!

Макс вышел из кабинета, перевел дух. Об увольнении вопрос пока не стоит, но все еще впереди. Похоже, Кобрин закусил удила. Что ж, придется ему притупить зубы. Напильником. А если не поймет, вырвать их все с корнем, а лучше вместе с челюстью.

…Кобрин только что откуда-то вернулся, приготовил себе кофе, чтобы согреться с мороза.

— А запах! — пошевелил ноздрями Макс.

— Воронов! — возбудился майор.

Но Макс не обращал внимания на его гнев. Внаглую смахнул со стола чашку кофе, а взамен положил диск с копией записи.

— Махнем не глядя!

— Что это?

Прежде чем ответить, Макс сделал глоток и с отвращением скривился.

— Такая же гадость, как твой кофе!

— Что это, я спрашиваю?

— Этапы падения! От оборотня в погонах до мучителя проституток.

— Ты это серьезно?

Кобрин схватил диск, вставил в плеер, прокрутил, увидел себя.

— Зачем ты к Окалину ходил, стучал на меня? Мы же договаривались!

— Он сам меня вызвал, к стенке прижал, давай, говорит, выкладывай… Ты сам виноват, не надо было Гапонову дорогу переходить!

— Значит, Гапонов тебя науськал! — сделал вывод Макс.

— Да нет, Окалин! — соврал Кобрин.

— Ну, Окалин так Окалин. Пойдешь к Окалину и скажешь правду… Ты меня слышишь, скажешь ему правду! Что оговорил меня! Или я пущу в ход вот эту правду! Сдам тебя как последнюю падлу!

— Не надо!

— Ты